Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

— Ты хочешь сказать, — перебила она, и её голос зазвенел ледяной яростью, — что до того нападения вампиров ты уже ко мне что-то испытывал? Я правильно поняла?

— Испытывал? — Он горько усмехнулся. — Сильные чувства — это ещё слабо сказано. Я грезил тобой. Ловил каждый твой взгляд, каждый вздох… Если бы я не знал наверняка, что предназначенная мне луной мертва, то поклялся бы, что ты — моя истинная.

От злости у Деи в глазах потемнело, и показалось, вот-вот посыплются искры.

— Во как! А прыгал ты когда из одной постели в другую — это тоже от переизбытка нежных чувств ко мне, да?

Данияр понимал, что назревает скандал, которого он хотел избежать, но врать и юлить он не собирался. Его взгляд стал твёрдым.

— Нет. Это было от отчаяния. От невозможности иметь ту, которую хотел. От глупой попытки заглушить свои чувства. Я не оправдываю себя. Но и отрицать правду не стану.

«Ой, что он творит…» — мысленно взвыла волчица, предчувствуя, что сейчас Данияру прилетит от Деи. И не ошиблась. Возмущению Деи не было предела. И она сделала то, что умела лучше всего: применила эффект неожиданности. Резкая подсечка — и вот Данияр уже на земле, ошарашенный и восхищённый одновременно. Он лишь заметил вспышку ярости в её глазах — и опа! — уже сидит на заднице. А над ним стоит пышущая гневом фурия.

— Отчаяние, говоришь! — прошипела она сквозь зубы, её грудь высоко вздымалась. — А ничего, что я испытывала боль, наблюдая за твоей терапией под названием «избавиться от чувств к недостойной Дее»?

От её воинственного вида у Данияра перехватило дыхание.

— Боль? — повторил он растерянно, не в силах поверить, что всё это время был настолько слеп.

— Ну почему же только боль? — Её голос звенел ледяной яростью. — Было и другое чувство — стыд. Он терзал меня, когда я наблюдала за твоим романом с Зарой. Со стороны казалось, что у вас всё серьёзно. Знаешь, каково это — любить того, о ком не смеешь и мечтать? Вижу по глазам, что нет.

Она резко развернулась и пошла прочь. Данияр молнией подскочил, схватил её за руку и резко развернул к себе.

— Дея, подожди. Не было у меня романа с Зарой! Я к ней никогда не прикасался как мужчина. Слышишь? Мне предложили сыграть роль, будто мы пара. Я согласился, чтобы отвадить других женщин и потому что был обязан её брату. Поверь, все мои попытки избавиться от чувств к тебе провалились. Я каждый раз чувствовал лишь пустоту и горечь.

— Правда? Поверить? — Горькая усмешка появилась на её губах, но в глазах бушевала настоящая буря. Дея резко вырвала свою руку из его захвата и отступила на шаг. — Ну уж нет. Я предпочитаю делать выводы, основываясь на поступках и на собственном опыте. У нас как раз скоро начнётся брачный период, и тут будут толпиться много жаждущих секса горячих самцов. Так что проверю на практике, появляется ли эта самая горечь от подобных «отношений».

Она бросила на него взгляд, полный вызова и обещания мести, и сделала шаг в сторону.

«Ну уж нет, на такой ноте они не расстанутся», — промелькнуло у Данияра в голове, и он вновь перекрыл ей дорогу.

— Не делай этого, Дея, — пророкотал он, и в его голосе не было угрозы, лишь холодная решимость. — Иначе мне придётся убить всех, с кем ты вздумаешь мне мстить. Поверь, я это сделаю.

Её глаза вспыхнули зелёным огнём.

— Даже так…

— Бета насторожился, предчувствуя, что сейчас грянет гром.

— …Значит, и я имею право сделать коврики из дам, с кем ты кувыркался, скажем… — она язвительно усмехнулась, выдержав паузу, — хотя бы последние пять лет. Мне, знаешь ли, не очень приятно общаться с теми, с кем ты проводил горячие ночи.

— Не было никого, Дея, — ответил Данияр, и в его взгляде заплясали весёлые искорки. — Так что коврики мне придётся тебе купить, чтобы твои ножки не замёрзли.

— И я должна в это поверить?

— Не должна. Но это факт. И я отказывался от чувств не потому, что ты недостойна. Плевал я на чужое мнение. Я боялся, что наши дети переживут то же, что и моя сестра.

— Хм… А сейчас ты узнал, что я обрела волчицу, и решил брать быка за рога? — цокнула она язычком коротко, насмешливо и неприлично соблазнительно. — Я смотрю, ты научился быстро ориентироваться.

Данияр почувствовал, как по всему телу пробежал электрический разряд. Если бы не серьёзный разговор, он бы уже прижал Дею к капоту фургона и заткнул этот дерзкий ротик поцелуем. Закончилось бы всё именно так, как он и хотел — горячим, яростным сексом, в котором сплелись бы и злость, и пять лет тоски, и это невыносимое влечение, которое не убить ни словами, ни временем.

Но вместо этого он лишь глубже вдохнул, сжимая кулаки, чувствуя, как напрягается каждый мускул в его теле.

— Опять ошибаешься. Когда я чуть не потерял тебя, всё стало неважно.

— Понятно, — равнодушно произнесла она. — Ладно, мне пора.

Высвободила руку и только собралась сделать шаг в направлении автомобиля, как Данияр вновь её остановил.

— Дея, да сколько можно от меня убегать?! Тебе пять лет мало было? Не набегалась ещё? Мне что, привязать тебя, чтобы ты наконец дала мне всё объяснить?

Он не понимал, почему она так с ним поступает.

— Данияр, сейчас не самое подходящее время и место выяснять отношения. Дай мне остыть, потом поговорим. А то, ей богу, разругаемся. Я ведь не шутила, что изменилась. И да, я чертовски мстительная особа, так что не говори потом, когда прилетит ответка, что я тебя не предупредила.

Она отвернулась и вновь направилась к автомобилю, нарочито плавно покачивая бёдрами. Это было настолько сексуально, что Данияр мысленно выругался.

Дея села в машину, хлопнула дверью, завела мотор и сорвалась с места. Данияр смотрел ей вслед, и в голове крутилась одна мысль: «Не мог человек так резко измениться. Нет, мне нравится, что она стала смелее… Но с ней что-то не так».

Внезапно его мысли прервал звук приближавшегося автомобиля. Он с удивлением наблюдал, как фургон Деи разворачивается и возвращается. Машина резко остановилась. Дея молча вышла, подобрала с земли забытые веточки земляники и недовольно пробурчала:

— Рыжая мне весь мозг вынесет, если я её подарок забуду. Да и Бурана обижать не хочу. У меня нет претензий к нему, в