За Усами - Джинджелл Вэнди
— Перегрин — седьмой старейшина, — сказал Атиласу второй старейшина. — Один из четырёх старейшин Сеула. Ему не нравится сидеть здесь с нами; он говорит, что мы слишком много устраиваем беспорядка и что нас мало волнует закон.
— Ему также не нравится сидеть с другими старейшинами из вне, — заметил первый старейшина. — Никто из нас для него недостаточно хорош, ни дораи, ни нормальные.
Ёнву скептически заметила:
— Думаете, он один это делает?
— Скорее всего он делает это, нежели мы, — сказал первый старейшина. — На самом деле, я удивлён, что он не попытался заполучить ту человеческую невесту, о которой мы всё тоже слышали. Он не одобряет, что мы загрязняем кровь, и ему не нравятся возможные неприятности.
Ёнву чуть было не заметила, что в крови и так достаточно странностей, но она не думала, что это сильно улучшит ситуацию, и казалось, что они получают информацию. Вместо этого она спросила:
— Думаешь, он зайдёт так далеко, что попытается превратить невесту в кумихо, чтобы предотвратить смешанный брак?
Последовало короткое молчание, а затем третий старейшина раздражённо сказал:
— Высокомерный сноб! Он бы так и сделал, не так ли? И если бы ему удалось найти кого-то, кого можно было бы обвинить в этом, он всё равно мог бы притворяться таким высокомерным, как ему заблагорассудится!
— Кто-то всё равно пытается обратить кумихо, — проворчал второй старейшина.
— Если это было только одно тело, или если они съели большую его часть, то, возможно, кто-то из младших стал слишком резвым. Уже три трупа, и только печень и сердце исчезли, означает, что кто-то на очереди — или будет обращён.
— Хорошо, — сказала Ёнву и на этот раз поклонилась им должным образом, хотя и не так низко, как они того требовали. — Спасибо, что уделили мне время. Кстати, один из молодых потерял ухо, но не мне за это платить.
Первый старейшина махнул рукой.
— Они должны были предвидеть, чего ожидать; любые конечности, которые они потеряют, — их личное дело. Может быть, это послужит им уроком. Возвращайся скорее, сестрёнка.
Ёнву ничего не ответила на это, кроме как ещё раз поклониться. Она прекрасно понимала, как сильно дораи хотели бы, чтобы она присоединилась к их рядам, хотя бы для того чтобы иметь среди них кого-то, кто мог бы превратиться так же быстро, как она, и, возможно, в конченом итоге помешал бы ей причинять им неприятности.
Она мотнула головой в сторону двери, чтобы лучше видеть Атиласа, но он уже легко повернулся на цыпочках и зашагал рядом с ней, почти так же синхронно, как один из её собственных хвостов.
Когда они снова оказались на свежем воздухе и надели ботинки, он пробормотал:
— Возможно, встреча прошла полезнее, чем ты ожидали? Признаюсь, я ожидал, что либо пролью кровь, либо пролью больше своей собственной.
— Не позволяй себя одурачить, — тихо сказала она ему. — Сегодня им нравилось разыгрывать из себя дряхлых старых дядюшек. Им нравится думать, что они беспомощны и время от времени немного эксцентричны, и им нравится, когда я даю отпор, если только я не переступаю черту. Если бы они решили напасть на нас после того, что мы натворили у ворот, от нас, вероятно, мало что осталось бы.
— В таком случае, моя дорогая, — сказал Атилас, — позволь мне поздравить тебя с твоим исключительным благоразумием.
Глава 7. Силовики в гостиной
Атиласу хотелось бы сделать очень многое, но ни одно из того, что он в данный момент не мог себе позволить. Поскольку, к счастью, его накормили очень вкусным завтраком, это обстоятельство было менее прискорбным, чем могло бы быть в противном случае. Однако он обнаружил, что всё ещё сожалеет о быстроте, с которой Камелия исчезла после того, как подала чай к завтраку, — будто, подумал он, проводя кончиком пальца по краю чашки, она избегала его — и о том факте, что они с Ёнву ещё не обратились к старейшине по имени Перегрин.
Прошлой ночью он был готов отправиться на рисковое дело, но Ёнву предложила иное.
Если быть точным, она просто сказала: «Я его не знаю. Даже дораи относятся к нему настороженно; если мы попытаемся проникнуть туда, не будучи подготовленными, у нас, вероятно, не будет шанса попробовать ещё раз — если мы всё ещё будем живы и сможем это сделать. Слышала, что у него много друзей среди силовиков по обе стороны Между, и он приверженец закона. И, насколько нам известно, он даже не важная персона; возможно, дораи просто играли с нами.
Атилас был готов согласиться с таким взглядом на вещи; он прекрасно понимал, что «соблюдение закона» не обязательно подразумевает «благоразумие» или «сговорчивость». Перегрин вряд ли был покорным — даже если он был самым тихим и законопослушным — членом старейшин Сеула. Он также, скорее всего, был отвлекающим манёвром, который старейшины дораи устроили, чтобы одурачить Ёнву.
— Думаю, они упомянули его имя не просто так, — сказал он.
— У них не всегда есть причина, — сказала Ёнву. — Вот почему с ними так трудно работать.
— Позволю себе не согласиться, моя дорогая, — сказал он. — Даже если это просто капризы или тот факт, что они вообразили, что сегодня чувствуют себя хорошо, всё равно есть причина. Всё это дополняет картину, которую мы создаём.
— Какую картину ты видишь? — спросила она, и между её бровями пролегла задумчивая складка. Она потрогала чашку чая, которую держала в руках последние полчаса, но он не знал, осознавала ли она это. — Всё, что я вижу, — это бардак.
— Конечно, — сказал он. — А когда где-то бардак, единственный способ избежать путаницы — вернуться к простым элементам. Ответы, как правило, просты. Часто приводит в замешательство метод их решения.
— Такой элемент, как тот факт, что Перегрин — именно тот старейшина, который следует правилам и которому не нравится, когда человек выходит замуж за кумихо, а также тот, кто считает, что лучший способ исправить это — изменить её?
— Полагаешь, что старейшина захотел бы сделать это сам?
— Они все готовы лично делать то, что необходимо, — сказала Ёнву. — Это большая часть того, что позволяет им... работать с
