Не сглазь и веди - Джульетта Кросс

Когда официант убрал тарелки с закусками и поставил на стол наше основное блюдо, Изадора одобрительно промурлыкала. Она была чувственным созданием. Восторг в ее глазах и широкая улыбка свидетельствовали о ее удовлетворении еще до того, как она откусила кусочек. Я в очередной раз представил, каково это – самому стать причиной ее наслаждения.

– Хочешь попробовать? – спросила она, заметив, что я смотрю на нее так, будто умираю с голоду. Она и не подозревала, что изголодался я вовсе не по еде.

– Конечно.

Ведьма пододвинула ближе ко мне свою тарелку, а я взял нетронутую вилку и попробовал ее креветки и овсянку.

– Очень вкусно. Хочешь попробовать мое?

– Даже шикарнейшие французские тосты Джулс выглядят не так аппетитно.

– Здесь черничный сироп с бурбоном. Приготовься: ты будешь потрясена, – предупредил я и протянул ей кусочек тоста, наколотый на вилку, через стол.

Изадора нахмурилась, глядя на прибор. Я вопросительно вскинул брови. Честно говоря, я был на сто процентов уверен, что она откажется есть из моих рук, но мне нравилось ее испытывать. Я приготовился услышать резкий протест, но она наклонилась вперед и открыла рот.

Черт.

Я вложил кусочек внутрь и стал наблюдать за тем, как она жует и слизывает с губ сироп.

Плохая была идея. Я едва мог дышать. Мне хотелось наклониться, прильнуть к ее губам и ощутить сладость.

– Ты прав. Я потрясена.

Изадора продолжила есть салат так, будто это не она, а какая-то другая женщина только что заставила меня задыхаться от вожделения. Мы помолчали. Ведьма наслаждалась едой, а я с трудом сдерживался, чтобы не перетянуть ее через стол и не сделать своим следующим блюдом.

О черт.

Я провел языком по вытянувшимся клыкам. Нельзя допустить, чтобы она заметила эту потерю контроля. Мне не следовало представлять, какая Изадора на вкус, потому что я был уверен: она не согласится стать моим следующим носителем крови.

Откровенно говоря, я не заводил нового носителя крови с тех пор, как прибыл сюда. Могущественный вампир, я мог месяц или даже больше не пить кровь с целью восстановить свою магию и сверхъестественную силу. Прошло всего две недели, но это не имело значения. Я безумно желал женщину, сидевшую за столом напротив меня.

– Какой интересный браслет, – сказала она, глядя на украшение с золотыми и черными бусинами, которое я редко снимал.

– Спасибо.

Я вытер рот, глотнул воды и отодвинул тарелку. Мне потребовалось мгновение, чтобы убрать клыки, но на это ушло столько самообладания, что любой Стигорн гордился бы мной. Тем не менее есть мне расхотелось, а желудок скрутило от напряжения.

– Я сделал его из маминой мангалсутры[8].

Изадора закончила есть и откинулась на спинку стула. Она с любопытством разглядывала меня, а потом перевела внимание на мой браслет.

– Что это?

Мое сердце сжалось от внезапно нахлынувших воспоминаний. Моя милая мама и ее печальные глаза.

– Мангалсутра – в индуистской традиции священное свадебное ожерелье. Жених дарит его своей невесте.

Примечательно, что другие восхищались этим украшением и спрашивали меня о нем, но я никогда не утруждал себя объяснением, что оно символизирует. Возможно, я не думал, что они поймут его глубокое значение, или мне не хотелось бередить рану. Но Изадоре я почему-то решил все объяснить.

– Отец пообещал моей маме, что они всегда будут вместе. Что они будут защищены от зла. По нашей традиции жена носит украшение до самой смерти мужа.

Должно быть, Изадора что-то заметила в выражении моего лица, потому что ее взгляд смягчился, в нем мелькнуло сочувствие.

– И как долго твоя мама носила это ожерелье?

– Пока мне не исполнилось тринадцать. В том же году меня обратили в вампира.

Я осознавал, что мой голос прозвучал холодно, но даже сейчас, столетия спустя, мне было трудно говорить об этом без обиды. Я никогда не желал становиться тем, кем стал. И хотя я был доволен той жизнью, которую вел сейчас, моя совесть была нечиста. Я ощущал на себе груз вины за то, что меня заставляли пить человеческую кровь, хотя когда-то я был набожным индусом. Я часто думал, как бы стыдилась моя мать, если бы про все узнала. Если бы дожила до наших дней.

– Когда он умер, маме пришлось несладко. В те времена для любой женщины овдоветь означало вступить в жизнь, полную мучений и борьбы.

Озабоченный взгляд Изадоры блуждал по моему лицу, и она ласково произнесла:

– По крайней мере, у нее был ты, Деврадж.

Желудок снова сжался от каких-то неведомых эмоций. На протяжении веков я испытывал желание и утолял свой голод со многими женщинами. Однако это чувство было совсем другим. Признаться, я хотел получить не только тело или кровь Изадоры. Находиться в ее присутствии, упиваться ее улыбкой и наслаждаться приятной компанией – все это утоляло голод куда более глубокий, чем я подозревал.

– Да, – наконец согласился я. – У нее был я.

– Полагаю, она тобой гордилась. Держу пари, ты был послушным сыном.

– Да, был. Если не считать того, что пил кровь за ее спиной.

Официант принес счет. Чтобы уйти от тяжелых тем, я заговорил об эзотерическом магазине сестер Савуа и той роли, которая отводилась Изадоре в семейном деле. Она увлеченно рассказывала о бухгалтерии и организации инвентаря – да, она болтала взахлеб, что было для нее совершенно необычно в моем присутствии. Я понял, что моя застенчивая девочка так открывалась только тем, кому доверяла. От этого факта в моей груди потеплело.

– Похоже, ты любишь свою работу, – подытожил я, когда мы взяли наши пакеты с продуктами, которые оставили у стойки хостес, и вышли из ресторана.

– Да, люблю. Но больше всего мне нравится заниматься садоводством. Работать в теплице.

– Ни клиентов, ни надоедливых сестер, которые могли бы тебя побеспокоить.

Она одарила меня одной из своих редких, ярких улыбок – тех, что приберегала для особых случаев.

– Именно. Мне нравится работать одной.

– Я так и понял.

У ее велосипеда мы остановились, и, хотя я не хотел расставаться, я также не хотел, чтобы она знала, как отчаянно я желал провести в ее компании весь день. В отношении Изадоры я усвоил одно: она очень осторожна. Мне нужна была причина, чтобы провести с ней время. И тут меня осенило.

– Рубен сказал, что Эмме, скорее всего, потребуется еще одна-две процедуры с твоим участием. Я мог бы отвезти тебя в больницу, когда понадобится.

Она отодвинула велосипед от стены, предварительно отстегнув замок