Не сглазь и веди - Джульетта Кросс

Посидим? Это же не заказ портрета. Я оглянулась на темнеющее небо.

– Отношения на один вечер, или типа того. У меня есть время до десяти.

После этого Джулс начнет писать Тиа, сгорая от тревоги за меня, потому что я всегда ложусь в постель к половине одиннадцатого. Всегда.

– Разумеется, если твое предложение еще в силе.

Во время моего нелепого словесного выпада я заставляла себя стоять спокойно и не ерзать. Улыбка Девраджа потухла, челюсть отвисла.

Он моргнул. И еще раз. Неужели я его ошарашила?

– Или давай сделаем это в другой раз.

Я отвернулась, но он схватил меня за руку.

– Заходи. Ты голодна?

Вампир провел меня по короткому коридору и через чистую гостиную. Никаких признаков переезда, никаких коробок. Он быстро обустроился, но, думаю, это нормально для человека, который привык много путешествовать. Несмотря на скудную обстановку, в доме была расставлена уникальная и красивая мебель. Но я не успела все рассмотреть, потому что Деврадж потащил меня на хорошо освещенную кухню.

Стало очевидно, что он не собирается набрасываться на меня, как я себе это представляла.

– Как вкусно пахнет! Что ты готовишь?

Он отпустил мою руку и неторопливо подошел к плите. Рядом лежала разделочная доска, немного нарезанного кубиками фиолетового лука и нож. При мысли о том, что, когда я постучала в дверь, он занимался чем-то простым и домашним, а не трахал какую-то безымянную женщину в своей спальне, я вздохнула с облегчением.

– Это называется дабели. Одно из моих любимых блюд. – Деврадж улыбнулся мне через плечо, продолжая нарезать лук. – Садись.

Он указал на островок, где стояли два барных стула. Я поставила сумочку на кухонный стол и села позади него.

– Что это там? – Я указала на чашу для смешивания рядом с различными ингредиентами.

– Это дабели масала и сладкий чатни. – Деврадж отставил смесь в сторону, пока разогревалась сковорода с антипригарным покрытием. Он налил в нее масла. – Сейчас я готовлю начинку.

Вампир добавил на шипящую сковороду картофельное пюре и нарезанный кубиками лук, затем смесь из миски. Он стоял ко мне спиной, и я не могла оторвать взгляд от его широченных плеч. Его руки ловко перемешивали ингредиенты на сковороде, и я наблюдала, как напрягаются и двигаются под слегка тесноватой футболкой его мышцы. Раньше я видела его только в рубашках.

Деврадж снял с огня сковороду, переложил смесь на тарелку и придавил ее плоской стороной деревянной ложки. Наконец он посыпал ее кориандром, кокосовой стружкой и гранатом.

– Вот. Попробуй. – Он зачерпнул маленькую ложечку начинки и поднес ее к моему рту. На его губах заиграла улыбка.

Я позволила ему меня накормить. Пока я жевала, он наблюдал за моим ртом. Вкус оказался восхитительным.

– И ты ешь это просто так? – спросила я, притворяясь, что пришла сюда не только ради секса и это совершенно нормально.

– Нет. Их кладут в пав. – Он указал на что-то похожее на разрезанные посередине сладкие булочки. – Я приготовлю тебе парочку, если хочешь.

У этого мужчины был преступно чувственный голос. Глубокий и сочный. Тембр, в котором слышались сладкие обещания и угадывалось мягкое соблазнение. Но сейчас? Он превратился в некую самостоятельную сущность. Суперспособность, которую Деврадж использовал, чтобы заманить меня. Хотя ему не нужно было меня соблазнять. Я пришла сюда по собственной воле и только ради одного. И все же его голос, красота, соблазнительные манеры и да, черт возьми, его неотразимое обаяние завладели мной. Я была очарована. И пылала желанием.

Я облизала губы, но не могла подобрать слов.

– Ты проголодалась, Изадора? – Его темные глаза отливали серебром.

Я кивнула.

– Ты хочешь есть? – уточнил он. – Или что-нибудь еще?

– Что-нибудь еще. Я уже тебе говорила.

И я не собиралась повторять, потому что больше вынести не смогла бы.

Не сводя с меня взгляда, Деврадж отложил ложку в сторону, опустил руки на столешницу по обе стороны от моих бедер и заключил меня в объятия.

– На одну ночь? – спросил он, вопросительно приподняв бровь.

– Не на всю ночь, а на вечер, – уточнила я. – Мне нужно быть дома в десять.

Его рот – а губы у него были прекрасные – скривился. Почему-то он находил это забавным.

– Тогда нам лучше начать, – прошептал вампир и наклонился.

Он собирался меня поцеловать. Конечно, он собирался меня поцеловать. О чем я только думала? Тогда почему мое сердце пыталось выпрыгнуть из груди?

Не знаю, чего я ожидала. Нежности? Или ярости и восторга? Но к чему я точно не была готова, так это к тому, что он невероятно медленно опустит едва приоткрытый рот и мягко, почти невесомо, коснется моих губ.

Я машинально закрыла глаза, а Деврадж продолжил свои нежные движения. Когда он провел кончиком языка по складке моих губ, мне стало нечем дышать. Он скользнул рукой по моему затылку, удерживая меня в неподвижном состоянии, твердо и властно. Затем провел большим пальцем вверх по моей челюсти в нежной ласке и задержался на кончике подбородка, все это время шепотом соблазняя меня. Это сводило с ума.

Он оторвался от моих губ, и я разочарованно застонала. Мой пульс бился со скоростью миллион ударов в минуту. И я не сомневалась, что Деврадж его слышит. Я осмелилась открыть глаза, зная, что увижу его самодовольную ухмылку, когда он будет наблюдать, как я прихожу в себя после не совсем обычного поцелуя.

Но он не улыбался. Напротив, его темные глаза сверкали серебром, как у голодного вампира. Он смотрел на меня с вожделением, которое манило и обжигало, как пламя. Его губы были приоткрыты, я заметила блеск пирсинга на языке и два клыка. Хотя я думала, что это невозможно, мое сердце забилось еще неистовее. Оно стучало в груди, и я ощущала целую гамму эмоций, но в основном возбуждение и страх.

– Ты собираешься меня укусить? – прошептала я.

– Ты этого хочешь?

Он провел большим пальцем по шее и вернулся к подбородку, ловко удерживая меня на месте. На долю секунды мне пришлось задуматься над этим вопросом, что было просто смешно. Ни одна ведьма не захочет, чтобы ее укусил вампир. Говорят, укус вампира хотя и доставляет удовольствие, но делает беспомощным, порабощает. Такого рода вещи требовали чрезмерного доверия. А у нас был всего лишь секс на один раз.

– Нет, – наконец ответила я, уверенная, что поступаю правильно.

Выражение его лица ничуть не изменилось, но в глазах мелькнуло что-то, что я не могла расшифровать.

– Тогда