Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать - Надежда Игоревна Соколова

Я села. Перчатки с меня стянули еще внизу, и теперь я могла в полной мере ощутить текстуру стола под руками. Мягкая скатерть, словно облако, обнимала поверхность, а в воздухе витал сладковатый аромат свежей выпечки. Я мельком отметила, что пальцы у новой меня тонкие и длинные, практически как у пианистки. Интересно, это тело умеет играть на музыкальных инструментах? Я-то умела.

Я вспомнила, как в детстве, сидя за роялем, я терялась в звуках, которые сама же и создавала. Мать меня растила одна, и все время, чтобы я не мешалась ей дома и не сидела, скучала в квартире, отдавала меня в разные кружки. Так что я и танцы освоила, и игру на фортепьяно, и шитье, и вязание… да мало ли… С шести лет по кружкам ходила, и до восемнадцати, пока не стала совершеннолетней.

Профессионалом во многих областях не стала. Но на любительском уровне многое могла.

Глава 4

— Я — Найра Патрисия, дальняя родственница вашего жениха, — представилась моя собеседница, вырывая меня из воспоминаний. Ее голос звучал уверенно, но в нем проскальзывала нотка настороженности. — Он зовет меня тетушкой. Живу здесь, слежу за порядком.

Она немного помолчала, давая мне возможность сделать несколько глотков чая, который был поистине восхитительным — ароматный, с легкой ноткой цитрусовых. Я почувствовала, как тепло напитка растекается по моему телу.

— Найра Ирисия, — продолжила она, и я заметила, как ее взгляд стал более проницательным. — Чем именно вас обучали в вашем пансионе? Я слышала, туда берут только сироток, у которых нет приданого. И тогда сразу встает вопрос о качестве образования там. Вы — девушка из провинции, но по этикету вам придется появляться при дворе.

«Как только мой родственник вообще выбрал тебя?» — спрашивал ее недоуменный взгляд.

Ага, стало быть, я — сиротка. Да еще и нищая. Ну, если вспомнить мою шубу… Или что этот тут? То я даже не удивлюсь. Вручили, что было, лишь бы не замерзла в поездке? Скорей всего. А то непонятный жених разгневается, что невесту в ледышку превратили.

Понять бы еще, кто у нас жених. И почему он выбрал именно меня. Ну, я — девушка простая. Так что сейчас сама все узнаю.

— Видите ли, Найра Патрисия, — я вздохнула, словно выпуская наружу все свои переживания и боль от несправедливости этой жизни, — я не знаю, что вам сказать. Меня никто не спрашивал, хочу ли я замуж. Нет, я-то хочу, конечно. Кто б на моем месте не хотел? Но… Я подписала контракт, даже не читая его. Мне просто не позволили. И приехала я сюда, не зная, кем будет мой жених. Вы ведь мне расскажете, правда, за кого меня отдадут? — Мой голос дрожал, и я старалась не выдать своего волнения. — А обучение… Ой, да всему понемногу училась. Вышивать могу, дыры в одежде латать. Танцевать умею. Наверное. Пою. Вяжу. Ну и так, по мелочи. Мне главное показать вещь да сказать, что из нее сделать надо. Что-то, да получится. Наши руки не для скуки, — и я взмахнула ресничками, словно веером, для полной картины, так сказать.

«Дура», — отпечаталось на лице Патрисии.

Ну как бы да, дура. Что хотели, то и получили. Кто ж вам, милые мои, гарантировал, что из пансиона с сиротками-бесприданницами выйдет умная? Сами выбирали, сами приехали в тот пансион. Ну, или отправили туда доверенное лицо. Вот и приехала оттуда… Я приехала, да. Так что теперь главное — жениха не спугнуть. Хотя контракт-то подписан. Думаю, обеими сторонами.

Обеими же, да?

Найра Патрисия не позволила мне долго размышлять над бюрократией этого мира. Поджав губы, она ответила, и в ее голосе послышалась нотка строгости:

— У вас богатый и титулованный жених, найра Ирисия. Он готов поделиться с вами и деньгами, и титулом. Взамен лишь просит тихую послушную жену. Такую, которую можно представить и друзьям, и знакомым.

Ага, то есть в переводе на обычный язык: «Знай свое место, милая, молчи, ресничками хлопай и мужа в спальне жди». Да я как бы не против. Наработалась уже на Земле. Теперь бы отдохнуть, на перинах полежать, поесть на халяву. Да уж больно все чудесно выглядит. Уж прям как роспись какая. Хохлома, угу. А в результате что окажется-то? Чем надо будет за то молчание и послушание платить?

— Я — само послушание, — я снова захлопала ресничками, пытаясь уверить найру Патрисию в своих словах. — Мне бы только понять, что и где делать разрешено. Ну и о чем говорить можно. Вдруг сболтну что-нибудь ненароком, не со злости.

«Такую точно не выучишь, не получится, в голове пустота», — прямо-таки читалось на лице Патрисии.

— Ваш жених все сам вам расскажет. Он уже получил сообщение, что вы добрались до имения. И сам появится здесь сегодня-завтра. Пока же привыкайте жить здесь. Выпьете чай — служанка покажет вам вашу спальню. Ваши чемоданы уже стоят там. Слуги принесли. В спальне, в шкафу, найдете наряды, уже сшитые для вас портнихой. То, в чем вы прибыли из пансиона, лучше выбросить. Такие фасоны давно не носят. Да и ваш жених не поймет. И запомните — понравитесь ему, так станете как сыр в масле кататься. Он — мужчина щедрый, добрый. Главное, покажите все свои лучшие качества. А пока пейте чай, грейтесь.

Сказала, поднялась и неспешно вышла из гостиной. Как будто дала последние указания подчиненной и больше не видела смысла с ней общаться.

Я хмыкнула про себя. Странно, вообще. О богатстве моего жениха она упомянула не раз. А вот кто он, так и не сказала. Титулованный, да. Но титул может быть любой. А какой сам жених? Молодой или старый? Красивый или урод? Барон, граф, герцог? Ничего. Никакой конкретики. Сиди, невестушка, в спальне, жди, пока сам жених на пороге не объявится и все тебе не расскажет. Что ж там за секреты такие, о которых его родственница говорить не хочет?

Глава 5

Я продолжила сидеть в гостиной, неспешно пила чай и, если честно, наслаждалась тишиной, покоем и светом. Да, последнее тоже было важно. Сейчас в комнате было светло, просторно, тихо. Я смотрела, как лучи пробиваются сквозь оконные стекла, играя на полах и стенах, выкладывая узоры, создавая ощущение тепла. В общем, имелось все то, чего мне так не хватало в моей скромной квартире на Земле. Там я экономила на всем, включая чайную заварку, а здесь как будто