Феромон - Кейтлин Морган Стунич

Впрочем, именно с такой публикой Табби обычно и тусуется. Если не считать того, что они близнецы, они ничем не отличаются от моделей ростом метр девяносто, с которыми Табби встречается и которых регулярно бросает. Что тут нового?

— Мальчики! — ноет она, кладя руки им на грудь, когда они встают по обе стороны от нее. — Пожалуйста, заберите меня с собой? Куда угодно. Где угодно. Я бы свалила с этой гребаной планеты, будь у меня шанс.

Двое парней обмениваются взглядом, от которого у меня мурашки по коже. Становится еще хуже, когда они улыбаются, и один из них гладит Табби по пояснице своей огромной рукой, описывая круг. Это не выглядит утешающе; это выглядит оценивающе. Клинически. Хм.

— Не волнуйся, Табби Кэт, ты с нами. — Первый мужчина бросает кокетливый взгляд через плечо, его улыбка становится еще шире, и я неосознанно делаю шаг назад. Джейн замечает это и хватает меня за запястье.

— Убери от меня руки, — адвокат отбивает руку женщины-медика и несется к двери.

— О нет, не выйдет, — мурлычет второй качок, и вот он уже преграждает адвокату путь. — Ты заставил нашу киску плакать.

Его рука выбрасывается вперед и смыкается на шее адвоката, отчего глаза мужчины почти комично вылезают из орбит.

— О, дерьмо, — бормочу я, приоткрыв рот от шока.

— Эм, Ив, — шепчет Джейн, и голос у нее сдавленный — так было только в тот день, когда арестовали ее мать. Она смотрит вверх, так что, как и ожидалось, я тоже смотрю вверх.

И тогда я вижу это: зловещего вида судно, созданное из какого-то странного переливающегося металла.

Эээ…

Кто-то вопит как резаный — возможно, адвокат — и на этом все.

Я открываю глаза и снова вижу эту чертову табличку.

Люди… питомцы, мясо или пары.

Как бы вы это ни интерпретировали… ничего хорошего мне это не сулит, правда?

Глава 2

«Где я?» — гадаю я, с трудом пытаясь сесть при помощи парамедика.

Он предлагает мне воды, и я беру ее, с благодарностью выхлебывая половину бутылки, прежде чем вернуть ее обратно. Основанием ладони я тру отяжелевшие веки, пытаясь прогнать пелену перед глазами.

У меня шла кровь, верно? Но почему? Раньше кровоточил адвокат, а не я.

Я щурюсь, глядя на парамедика, и моргаю, чтобы сфокусировать взгляд, но тут же жалею об этом. У него огромная рана на лбу, восковое лицо и поджатые губы. Но главным образом именно из-за страха в его глазах мне хочется, чтобы зрение ко мне не возвращалось.

— Что происходит? — спрашиваю я, гадая, какие части моего бреда — странная табличка, упоминание о сражении с тварями и космический корабль — реальны, а какие нет.

Надеюсь, мне просто привиделся мерзкий адвокат средних лет, лапающий меня за задницу и обсирающий мою еду.

— Где мы?

Я оглядываюсь и замечаю, что мы в какой-то палатке. Не в маленькой туристической, а в одном из тех больших белых шатров, которые используют для свадеб и других мероприятий на открытом воздухе. Только вот в этом конкретном шатре нет выходов; похоже, посередине одной из стен есть большая молния, как на дождевике или типа того.

Сама ткань достаточно полупрозрачная, чтобы пропускать свет, но едва-едва. Это матовый, непрозрачный материал, напоминающий шторку для душа. Прозрачная только крыша.

Именно там и висит табличка — баннер из белой ткани с коряво нарисованными буквами по меньшей мере на полдюжине языков.

Я снова перевожу взгляд на парамедика, а затем смотрю дальше, туда, где адвокат в панике мечется туда-сюда; его накладка пропала, и он перебирает пальцами жидкие пряди, обрамляющие макушку.

Табби сидит футах в двенадцати от него, застыв как изваяние и уставившись на пыльный гравий под ногами так, словно в нем сокрыты ответы на самые важные вопросы вселенной. Опоссум Мадонна напряженно сидит у нее на плече, словно бутафорский попугай пирата в постановке любительского театра.

Джейн я не вижу, зато женщина-парамедик накладывает повязку на верхнюю часть моего правого бедра; пальцы у нее в крови. Вообще-то, на ней куда больше крови, чем мне хотелось бы видеть. Я опускаю взгляд и вижу катетер у себя в руке и подсоединенный к нему пакет, который мужчина-парамедик держит в правой руке, подняв повыше ради гравитации.

Кстати о гравитации: я чувствую невероятную тяжесть, словно на мои плечи взвалили весь мир.

Мне требуется три попытки, чтобы выдавить вопрос.

— Где Джейн? — спрашиваю я, и вот тут становится страшно.

Парамедик-мужчина переглядывается с коллегой, но никто из них не отвечает на мой вопрос. Первый снова предлагает мне воду, пока вторая закрепляет повязку, а затем отсаживается назад на пятки.

— Тебе нужно пока полежать спокойно, — говорит она мне, но у меня уже кружится голова от догадок.

Повсюду кровь. Джейн пропала. Кто-то… похитил нас? Я снова обвожу взглядом тесное пространство шатра, пока в голове проносятся ужасные варианты.

Это сделали с нами те чудики, которых Табби подцепила в клубе! Разумеется, никакого космического корабля не было — спишем это видение на потерю крови, — но факт похищения неоспорим. Я просто пялюсь на женщину-медика, пока она наконец не поднимает глаза и случайно не встречается со мной взглядом. Ее щеки тут же розовеют. Если женщина, которая только что спасла мне жизнь, выглядит виноватой — значит, дело дрянь.

— Джейн… — начинаю я снова, и парень-медик тяжело вздыхает.

— Не хочу тебя расстраивать, учитывая твое состояние, но нет смысла приукрашивать: нравится тебе это или нет, ты все равно скоро узнаешь.

Он отставляет бутылку с водой и поправляет очки на носу. Сидя здесь, я осознаю, что его волосы не черные; они очень красивого иссиня-черного цвета. Мой взгляд фокусируется на этом цвете, прежде чем я заставляю себя вдохнуть и проморгаться, борясь с желанием снова отключиться.

— Приукрашивать что? — шепчу я, уже предчувствуя, что он скажет.

Похищены какими-то безумными фанатами Табби Кэт. Похищены какими-то анти-фанатами Табби Кэт. Похищены из-за Табби Кэт, потому что ну не может быть такого, чтобы это не было на сто процентов ее виной.

— Нас похитили инопланетяне.

Парень-медик не улыбается. Именно это делает ситуацию такой чертовски смешной — то, как он произносит эти слова, абсолютно невозмутимо. Я смеюсь над ним. От его слов мне становится намного легче. Если он способен шутить о нашей ситуации, значит, мне не о чем беспокоиться.

Глубоко внутри я понимаю, как много моей крови на девушке-медике; отсутствие