Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

Его пальцы невинно растопыриваются, большие пальцы все еще продеты в лямки жилета, когда он говорит:

— Ни на что, просто восхищаюсь тем, как ловко Нолан подставил нас в этом первом испытании. Но не волнуйся. Я никого не убивал больше месяца, так что я изрядно подзарядился. Я оставлю немного и для тебя. — Он подмигивает мне. — Добро пожаловать в стаю, любовь. Я очень надеюсь, что ты готова немного испачкать руки.

— Мои руки определенно уже больше чем немного испачканы, — ворчу я в ответ.

Только не нападай на меня. Я смотрю с укором на него, когда он многозначительно смотрит на мою шею. Лейтенант Эрик сказал, что он слетает с катушек после напряжения. Секс — это одно. Я уже вижу, как его зрачки расширяются от возбуждения перед убийством.

— Да, я имел в виду свежую кровь, — он подталкивает меня плечом в шутку.

Мой взгляд опускается на мои руки. Я знаю, что к концу этого первого дня они будут запачканы. Я не новичок в пятнах. Я сжимаю кулаки. Я сделаю все, что придется, чтобы выжить.

Кэмерон проводит своей перчаткой по моей шее.

— Нравятся наши маленькие трекеры?

Я так и знала.

— Они что-то делают, кроме отслеживания? — спрашиваю я вполголоса.

Он смотрит на меня мгновение, прежде чем пробормотать:

— Скажем так, тебе не стоит полагаться на волю случая в испытаниях.

Он прикладывает руку к своей шее и изображает взрыв звуком и движением руки.

Желчь подступает к горлу.

— Что? — почти кричу я шепотом. — У нас в шеях чертова взрывчатка?

Кэмерон усмехается и похлопывает меня по шлему.

— Ну да. Они же не собираются просто выпустить всех нас на свободу здесь. С тобой все будет в порядке, пока ты не выйдешь за пределы, — гладко говорит он, и отсутствие беспокойства в его голосе по крайней мере немного утешает. Когда мы приближаемся к группе, пробираясь сквозь снег, он все еще следит за моим каждым движением.

Я смотрю на него с укором.

— Что?

— Я просто запоминаю твои черты.

Он оглядывает других кадетов и, кажется, тоже оценивает их, задерживая взгляд на более угрожающих. Мне стоит попытаться последовать его примеру и узнать как можно больше, но мои руки дрожат от тревоги. Это то же чувство, когда ты месяцами готовишься к экзамену, а потом, когда тебе вручают бумагу, кажется, что ты все забыл.

Рид никогда не готовил меня к такому сценарию. Я привыкла к тщательно спланированным методам с использованием высоких технологий. А не к тому, чтобы идти против сотни других кадетов, которые пытаются выжить так же, как и я.

Я знаю, что Кэмерон уже проходил испытания, но как он может вообще не беспокоиться? Он ведет себя так, будто это не вопрос жизни и смерти — нашей и других кадетов. Или, может быть, ему просто все равно. Мы добираемся до других новобранцев и останавливаемся сзади.

Адамс ждет во главе группы, как и обещал, и, когда последний кадет присоединяется к нам, он прокашливается.

— Испытание первое: насколько хорошо вы знаете своих напарников? На поле боя у вас не будет роскоши спрашивать, кто ваш товарищ по отряду, а кто враг. Вы должны без тени сомнения знать, кто есть кто, в доли секунды. Как вас информировали несколько недель назад, на это испытание вы можете объединяться в команды с кем пожелаете. Но насколько хорошо вы знаете солдат, которым поклялись в верности? Сможете ли вы найти их до того, как их убьют, вы убьете их или они убьют вас?

По рядам кадетов проносится вздох ужаса, и они начинают оглядываться, отчаянно ища свои заранее сформированные команды.

Адамс ухмыляется возникшей среди новобранцев панике и медленно тянет:

— В целом, у вас будет двадцать четыре часа, чтобы сократить число на вашем браслете до пятидесяти. Если этого не произойдет к этому же времени завтра вечером, импланты в ваших шеях будут взорваны в случайном порядке, пока не останется пятьдесят кадетов. То же самое ждет любого, кто попытается сбежать и выйдет за пределы. Вы получите четыре предупредительных сигнала, прежде чем умрете, но не волнуйтесь, у вас есть сотни лесистых акров, чтобы прятаться и играть.

Это будет чертовски кроваво. Уже сейчас несколько более крупных новобранцев с возбуждением сжимают свои ножи и приплясывают на носках, готовые к резне. Один из них, Рейс, бережно держится за руку. По крайней мере, его будет легко найти в гуще событий по его ране.

— В этом раунде никакого огнестрельного оружия. Только кадеты, способные доказать, что могут убивать голыми руками, достойны присоединиться к отряду. Мы также будем оценивать ваши инстинкты выживания и интеллект. Ваше тактическое снаряжение оснащено тепловыми капсулами, которые обеспечивают достаточно тепла, чтобы вы не получили переохлаждение, так что, к счастью для вас, замерзнуть насмерть не получится.

Какое божественное благословение. Я закатываю глаза. Адамс звучит так, словно очень гордится этим.

— В этом лесу повсюду установлены камеры, так что не делайте ничего, чего бы не сделал я.

Я предполагаю, что это означает, что все средства хороши, судя по тому, как он смеется над собственным комментарием.

— На обратном отсчете от десяти вы можете начать испытание, и ни мгновением раньше. Тем, кто хочет спрятаться, рекомендую сделать это сейчас, до окончания отсчета.

Сержант-инструктор Адамс делает паузу.

Никто не шелохнулся. Думаю, они все так же шокированы, как и я.

Затем он кричит:

— Девять. Восемь.

Словно пуля пронзила мою грудь, я бросаюсь к лесу. Я не знаю, следует ли за мной Кэмерон; моя единственная цель — убраться подальше от места отсчета, потому что там будет ад. Всегда найдется та группа людей, которая хочет доказать, что они превосходят остальных, что они не боятся смерти. Боже, Кэмерон, наверное, один из них.

Я не хочу находиться где бы то ни было рядом.

Мое движение вызывает хаос, когда другие кадеты тоже начинают прорываться к деревьям. Я добегаю до первой сосны, прежде чем сержант-инструктор досчитывает до одного, и, обернувшись, вижу, как больше половины новобранцев начинают разрывать глотки и животы друг друга своими боевыми ножами.

Ужас обрушивается на меня, как таран, когда я вижу, с какой дикостью они убивают друг друга. Движения такие быстрые и злобные, что нет никакой возможности, чтобы кто-то из них даже пытался различить, кого он закалывает. Красное. Повсюду только красное и пар, поднимающийся над этим местом, сопровождаемый криками, такими громкими, что у меня скручивает живот.