Тьма, которая нас связывает - Ю. К. Перес
— Это за то, что ты мне перечил. В следующий раз, когда я, блядь, скажу тебе прийти, я жду, что ты будешь здесь через секунду. Понял? — Я смотрю на него. Мое тело дрожит, а в венах горит огонь. — Ты понял, Натаниэль? — Кричит он на меня. Все, что я делаю, это киваю, зная, что это разозлит его еще больше. — Поднимай свою жалкую, ленивую задницу. У нас есть работа. — Я заставляю себя игнорировать боль во всем теле и делаю успокаивающие вдохи, чтобы взять себя в руки. Я встаю, даже не моргнув глазом. Он не увидит, как мне больно.
— Куда мы направляемся, отец? — Спрашиваю я его небрежным тоном, который, как я знаю, раздражает его. Он ничего не отвечает. Он подходит к полке и достает книгу. По комнате раздается скрип дерева — книжный шкаф отодвигается в сторону, открывая в стене проем в форме двери. Я заинтригован. Нигде в чертежах дома не указано о наличии потайной комнаты.
— Есть некоторые вещи, которые тебе нужно знать о нашей семье, и пришло время тебе о них узнать. В конце концов, ты будешь следующим Верховным Жрецом. Твое официальное обучение начинается сегодня.
Он исчезает в темноте потайной комнаты, и я делаю нерешительный шаг, мои руки дрожат в карманах штанов. Я понятия не имею, что меня ждет. Я понятия не имею, что он на самом деле задумал. Понимая, что у меня будет еще больше проблем, если я не пойду за ним, я шагаю в темноту вслед за отцом.
Пройдя несколько километров по темному туннелю, пахнущему плесенью и аммиаком, я вижу ореол света вокруг темной двери впереди. Запах различных трав, просачивающийся из-под двери, витает вокруг меня, заставляя голову кружиться. У вампиров острое обоняние, и когда на них обрушивается так много разных сильных запахов, это похоже на перегрузку. Я задерживаю дыхание и подхожу к двери, где стоит мой отец, скрестив руки на груди.
— Долго же ты.
— Что за этой дверью? — Медленно спрашиваю я, пытаясь контролировать тон. Я не хочу, чтобы он заметил, что у меня сейчас нервы на пределе.
Он похлопывает меня по плечу, и я напрягаюсь, заставляя его усмехнуться.
— Вот это, сынок, и есть твое наследие. — Меня ослепляет яркий свет, и я отшатываюсь назад, прикрывая глаза руками. Мне потребуется несколько секунд, чтобы зрение привыкло к яркому свету после полной темноты. — Хватит вести себя как мелкий засранец и заходи внутрь, Натаниэль. У меня нет времени. — Я моргаю несколько раз, и мое зрение начинает проясняться. Мой взгляд скользит по комнате. Это большое, открытое пространство. Со стен капает вода, а запах соли говорит о том, что это пещера. Я напрягаю слух, и шум разбивающихся волн подтверждает это.
Здесь две железные камеры, и в одной из них находятся пять молодых девушек. Их держат на железных кандалах, подвешенных к потолку, и, судя по всему, на них наложено заклинание сна. Судя по тому, как они одеты в короткие юбки, топы и туфли на высоком каблуке, я понимаю, что они не местные.
Я осматриваю остальную часть комнаты: полки, заставленные книгами, травами, маслами, бутылками разных размеров с тем, что выглядит и пахнет как кровь, и всевозможные части тел в банках, наполненных формальдегидом. Посреди комнаты стоит квадратный стол, на котором разбросаны различные предметы, а на мольберте лежит книга заклинаний, которую я никогда раньше не видел. Перед столом на полу нарисована огромная пентаграмма от руки. На каждой точке горят незажженные свечи, а по поверхности пентаграммы разбросаны измельченные травы. Неужели мне так повезло, что отец привел меня в то самое место, где будет проводиться ритуал и вызываться демон?
Движение моего отца отвлекает меня. Он направляется к тележке, заполненной стаканами и графинами разных размеров. Он наливает янтарную жидкость в два стеклянных стакана и садится на стул, который больше похож на трон, чем на обычное сиденье. Он указывает на стул перед собой, жестом приглашая меня подойти ближе. Он протягивает мне один из стаканов, и я сажусь, готовясь к тому, что он мне скажет.
— Завтрашняя ночь — особенная для нас, сын. — Я приподнимаю брови, когда он наклоняется вперед.
— Почему, отец?
— Потому что, мой мальчик, завтра будет кровавая луна.
— Что особенного в кровавой луне? — Он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони, отбрасывая мою голову в сторону. Я поворачиваюсь к нему с ухмылкой, похожей на его, и большим пальцем слизываю кровь, стекающую с уголка рта.
— Ты, наглый мальчишка. Если бы ты уделял время учебе, а не болтался с этими бездельниками, которых называешь друзьями, ты бы знал, что завтрашняя красная луна — самая яркая за последние пятьдесят лет. — Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки. Он фыркает, но продолжает: — Расскажи мне, что ты знаешь об истории нашей семьи.
— Именно мы убедили другие семьи-основателей уехать, прежде чем их всех начали преследовать за то, что они были ведьмами. Мэтью Блейкли предложил идеальное место, где они могли бы начать новую жизнь. После того как были построены дома и это место стало походить на город, они сделали его Верховным Жрецом, и вот мы здесь, много лет спустя. — Мой отец вдалбливал мне эту историю годами. Есть продолжение, но я не хочу тратить время и слюну на историю, которая как я теперь знаю, не настоящая. Я ожидаю еще одного удара, но он начинает говорить. Думаю, это важнее, чем его любимое времяпрепровождение.
— Много лет назад Мэтью Блейкли заключил сделку с демоном: каждые пятьдесят мы будем призывать его, сливать каждую каплю крови из пяти девственниц и кормить его. — Я сжимаю подлокотник стула и пытаюсь успокоить нервы.
— Какова цель этого, отец? — Мне нужно больше информации, но я не могу показать ему, что я что-то об этом знаю. Задавая вопросы, я не вызову подозрений. — Чтобы сохранить власть, Натаниэль. Мы даем демону то, что он хочет, и он делает то же самое для нас. Пора мне перестать тебя жалеть и начать готовить. Это твое наследие, сын. — Отлично, мое наследие — это кровь, насилие и страх. Вот это да, просто фантастическое наследие. — Нам не хватает только дочери Петунии Каллторп.
Мое тело слегка напрягается, когда он произносит ее имя, но я помню, что не могу дать ему повода для подозрений. Я пытаюсь контролировать жгучее ощущение, пронизывающее мои вены. Я
