Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

Загружая яблочную массу в мешки, мужики поглядывали на меня с сомнением, но спорить не решались. Мы с Форестом досконально объяснили им, для чего нужны все эти сложности, так что мои работники если и думали: «Чего эта кисейная барышня может понимать в таких делах?» — то держали свое мнение при себе. Скорее в их глазах мелькало любопытство — а ну как все получится, это ж тогда и сами доброго сидра попробуем, и слава по всем городам и весям о нас пойдет.

Отжатый сок мы сливали в бочки и ставили на первое брожение. Оно должно было проходить довольно бурно, поэтому емкости мы заполняли лишь на три четверти. Сколько займет фаза бурной ферментации точно определить было невозможно, и я закладывала на это от недели до месяца.

В итоге с первой фазой мы уложились в три недели. А затем последовал процесс перелива сока в другие емкости — и опять-таки я следила за тем, чтобы ни поднявшаяся пена, ни опустившийся вниз осадок не попали в новые бочки.

Помимо бочек, мы разлили сусло в несколько пузатых квеври[1] и здоровых стеклянных бутылей с узким горлышком. Бутыли мне изготовили на заказ, а вот глиняные сосуды посчастливилось раздобыть в деревеньке рядом с Трейтом. Никто их, разумеется, не называл здесь грузинским словом «квеври» — кувшины, они и есть кувшины, ну, может, еще «амфоры», но едва я их увидела, то иначе уже и не звала. Сидр, сброженный в этих емкостях, по моей задумке, должен был стать элитным.

К стеклянным сосудам уже можно было соорудить нечто вроде гидрозатвора, чем я еще месяц назад озадачила Фореста. Он долго ругался и втолковывал мне, что такое «ни в жисть» не получится, но потом с помощью кожи, керамики, металла, кузнеца и всемилостивой Богоматери, смастерил мне особые клапаны для пробок.

Поставив сок на второе брожение в наш подпол, мы приготовились к долгому ожиданию. Сейчас я делала классический сидр, состоявший из смеси кислых, горьковатых и сладких сортов яблок: первых была одна пятая от общего объема, а вторых и третьих — по две пятых. Однако для моих элитных вариантов я попросила работников смешать плоды в других пропорциях, чтобы в итоге получить некоторое количество сухого сидра и немного — сладкого.

Что ж, посмотрим, что из всего этого выйдет. Достаточно ли хороши наши «дикие» дрожжи? Пойдет ли брожение как надо? Не взорвутся ли от давления бочки? Не переоценила ли я свои знания в применении к средневековому фермерскому производству? Пока же я могла только молиться, чтобы у нас все получилось.

Чуть позже потребуется снова перелить сусло, дабы избавиться от нарастающего осадка, но на время мои бесконечные труды были закончены, и я могла оставить дальнейшие процессы на Фореста со товарищи.

[1] Большой глиняный сосуд, похожий на древнегреческий пифос.

Глава 14.1

Деревья потихоньку начинали желтеть. Гуляя по парку, накинув на себя легкий плащик с завязками под горлом, я вдруг с удивлением поняла, что на дворе уже начало октября. За всеми этими заботами я и не заметила, как пролетел сентябрь.

Все это время, если я и выбиралась в наш парк, то не для прогулки, а чтобы с садовыми ножницами наперевес проведать розовые кусты или навестить грядки в дальнем углу. Так что сейчас я просто бездумно бродила по дорожкам, вдыхая прохладный воздух с витающими в нем запахами опавших листьев, желудей, каштанов и поздних осенних цветов. На западе собирались в плотный клубок облака, и, видимо, не сегодня-завтра нас ждал первый по-настоящему осенний дождь.

В замке все было тихо. Каролина прилежно вышивала мешочки для подарочных бутылок и тщательно следила за пошивом наших бальных платьев — вот это дело ей точно пришлось по душе. Жиль корпел над бумагами и выезжал со мной в сидродельню, вникая в тамошние дела. Он все больше показывал себя прилежным малым, хотя мог порой и повитать в облаках — я подозревала, что наш юный управляющий в тайне сочиняет романтические вирши, которыми пока не решается поделиться с обществом. Что меня совершенно устраивало, ибо я содрогалась при одной мысли о Жилевых декламациях в стиле «розы-грезы» и «кровь-любовь».

Ноэля можно было застать где угодно — они с Матисом, как по волшебству, возникали в самых разных местах шато и за его пределами. Я немного переживала за безопасность мальчонки и велела ему не уходить далеко от замка хотя бы в те дни, когда он не бегал в деревню на обучение к бывшему охотнику, но вот проследить за выполнением моих наставлений не имела никакой возможности.

Кроме того, пока на дворе стояло лето, я не задумывалась о будущем паренька, однако едва наступила осень, в мозгу сработала ассоциация «сентябрь — школа», и я пообещала себе ближе к зиме, когда схлынут основные заботы, озаботиться его образованием. Пойдет Ноэль в моряки или не пойдет, это мы позже увидим, а получить необходимые знания всегда полезно. Я уже не представляла его записным крестьянином, ведь мальчик проявлял достаточно смышлености, чтобы попробовать себя если не в морском деле, то на каком-то еще полезном поприще. Может, даже это наш будущий управляющий, кто знает?

Тетушка Флоранс проводила время за чтением и написанием писем — она вознамерилась поднять и освежить кое-какие старые знакомства, правда, жаловалась, что некоторые из этих знакомств оказались уж слишком старыми и более, увы, не существуют. Иногда мне удавалось выкроить часок-другой для беседы с ней, в эти моменты я с удовольствием погружалась в ее рассказы о прошлых днях или наоборот — в размышления о днях грядущих.

А «гряли» у нас Рождественские праздники. Мы всем семейством уже получили приглашения на большой бал в королевскую резиденцию в Блуа, и теперь вовсю готовились к этому событию.

Сидр сидром, но к королю не поедешь абы как, поэтому пришлось приводить в порядок нашу старую карету. Посчитав расходы, мы с Жилем пришли к выводу, что все-таки пока обойдемся перетяжкой сидений и внешней покраской нашей древности, так как покупать сейчас новую не представлялось возможным. Непрезентабельных лошадок мы тоже пока никак не могли заменить. В общем, приедем на бал этакими лягушонками в коробчонке. И только платья наши вкупе с драгоценностями будут сиять новизной и элегантностью. Как говорится, «ну, штош». Придется господам аристократам немного потерпеть наш деревенский шик.

Задумавшись, я брела по парковой дорожке, когда