Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

— Мамзель, мамзель Лаура! — закричал пацан, увидев, что я его заметила.

— Что такое? — спросила я встревоженно. Во всем облике Ноэля отчетливо ощущалась нервозность, и это состояние тут же передалось и мне.

— Там Форест, — выпалил мальчишка, подлетая ближе. — Он это, приехал. Там беда, говорит!

— Где беда?

Я мгновенно спала с лица. Неужели что-то в сидродельне…

— Там, в сидре вашем, — подтвердил мои худшие опасения паренек. — Он даже с лошади не слез, сказал, чтоб я за вами бежал и звал скорее туда.

Сердце захолонуло, но я взяла себя в руки и самым быстрым шагом, на который была способна, ринулась ко входу в замок. Что бы ни случилось, я должна оставаться спокойной, ведь на меня будут смотреть, как на главную, и ждать решения.

Но что, Боже, что же произошло?..

Фореста я увидела издалека, он действительно даже не спешился с крепенькой деревенской кобылки, очевидно удивленной, что ее в кои-то веки не стали запрягать в телегу, а поставили под седло.

— Ваше сиятельство! — воскликнул он, заметив меня, и наконец спрыгнул с лошади.

— Форест, что?

— Бочка, мадемуазель Лаура. Одна бочка лопнула, все разлилось. А еще мои ребята видели кой-кого, мужик крутился у построек, но не из наших он, не из деревенских. В общем, вам бы самой поехать, поглядеть что и как. А вдруг еще чего недосчитаемся.

— Бочка — одна? Больше ничего не пострадало?

— Нет, ваше сиятельство, остальное цело.

Фух… Пусть немного, но отлегло. Конечно, и одна бочка — это огромная потеря в моем хозяйстве, но хотя бы не все разом. Я-то уже навоображала себе пожар, мор, потоп и полное разорение.

— Хорошо, Форест, дай мне несколько минут, и поедем, — сказала я.

14.2

Собралась я с невероятной скоростью, а Форест вместе с конюхом тем временем не менее быстро запрягли лошадь в мою разъездочную тарантайку.

— Ты кого-нибудь охранять хозяйство оставил? — спросила я, когда мы уже выехали со двора. Форест — все так же верхом, а я в повозке со слугой-возничим на козлах. Положенную мне служанку захватить опять не успела, но я и так частенько про нее забывала, и, кажется, к этому уже все стали привыкать.

— Конечно, мадемуазель. Там народ-то всегда есть, а сейчас вот еще двоих особо поставил, чтобы, стало быть, за подполом приглядывали.

— Так что случилось? Расскажи подробнее.

Форест, трясясь на малоприученной к седлу кобылке, тратил много сил, чтобы удержать ее ход относительно ровным, но все же мог поддерживать разговор.

— Это еще затемно случилось, ранехонько по утру. Вы ж, как велели кого-нибудь всегда на охране держать, так я и делал. Но под утро Тибо — он в ту ночь на страже был — задремал, а проснулся только когда звуки странные услышал. Осмотрелся — вроде никого, сунулся вниз — там тоже ничего такого не нашел, хотя света не хватало, сумерки еще стояли, а факел он не сразу дотумкал зажечь. Потом-то зажег, и вот тогда углядел, как мужик какой-то удирает прочь от сидродельни. Тибо крикнул, конечно, чтоб народ разбудить, даже погнался за этим пришлым, да где там — того и след простыл.

— Он лицо мужика этого разглядел?

— Ага, немного видел. Вот и говорит, что не наш это, не из деревни. Но признать его — не признал, не видел ранее.

— Так, а с бочкой-то что?

Форест с досадой взмахнул рукой и, виновато посматривая на меня, ответил:

— Как этот пришлый убёг, Тибо спустился в подпол, чтоб опять все проверить. Но все было нормально. Там еще ребята проснулись, тоже проверять полезли, сказали, не заметили ничего. А потом, как рассвело уж, мужики наши услыхали сильный треск из подпола, и еще «бум» такой, и шум пошел. Ну, они кинулись вниз, а там… — Форест вздохнул и потупился. — А там бочка лопнула, и весь сидр из нее вылился. Парни меня позвали. Пока я пришел, пока разобрался, пока к вам поехал… Да что толку, сидр-то обратно уж не запихнешь.

— Это понятно, что не запихнешь, — тоже вздохнула я. — А от чего бочка лопнула, знаешь? Может, сусло перебродило? Тогда и само могло…

— Не, ваше сиятельство, не похоже, что само. Я ж на вылившееся смотрел, нюхал. Да и пробку не выбило, а при переброде ее бы вышибло первым делом. Тут же она на месте торчала. Не пойму я, как так вышло.

Я задумалась.

Дело ясное, что дело темное. Но диверсия, считай, на лицо.

Странно, конечно, с чего бы кому-то нам вредить? Наше графство никого не объело, не разорило, не подставило. По счетам торговцев и ремесленников уплачено, людям жалованье платится в срок. Насчет ловли рыбы с соседними владетелями и деревнями я договорилась, кроме того, если бы недовольство шло оттуда, то скорее постарались бы разрушить наше маленькое рыбное хозяйство — лодки да причалы.

В последнее время к нам никто не заезжал, о сидродельне знать не мог. Мы тоже за пределами деревни об этом не распространялись. Я никому ничего не рассказывала… Хотя… тот разговор с кюре? Но тоже нонсенс какой-то. Священник произвел на меня вполне благоприятное впечатление. И зачем ему чинить нам препятствия? Церковь, насколько я знаю, хмельные напитки очень даже уважает. Мы же с кюре договорились. Ему небось самому любопытно, что у нас получится.

Или… Неужто это наш отвергнутый граф резвится? Подослал кого-то, чтобы мне насолить?

Я представила себе Оливье де Граммона, нашептывающего слугам, чтобы они повредили бочонки с суслом у некой графини, живущей фиг знает где. Да нет, бред чистой воды. Не того размаха фигура, чтобы заниматься мелким вредительством из мести. По его натуре, он бы скорее прискакал с отрядом воинов и сжег дотла все шато Ла Фер. А возиться вот так, по мелочи…

Но кто тогда? Зачем? И почему?

Если только…

Мелькнувшая догадка меня изумила. Неужели… Да ладно, быть не может. Чтобы господа аристократы унизили себя подобным образом?.. А с другой стороны, может, у кого-то на кону стоит нечто серьезное. Я ведь могу многого не знать.

Пари.

Мое пари с Мадлен Савойской.

Если уж кто-то вознамерился помешать мне