Не сглазь и веди - Джульетта Кросс

Он делал это довольно долго, и, хотя для моего уровня комфорта это было слишком интимно, я не отстранилась. Целовать его оказалось до странного естественным. Это был секс на одну ночь, напомнила я себе. Близость, ощущение которой Деврадж мне подарил, пугала. Мое сердце бешено колотилось, напоминая, что я в опасности.

И все же я не могла ничего с собой сделать и продолжала купаться в наслаждении.

– Ты красивая, – наконец произнес вампир.

Он выглядел растерянным. Удивленным. Своим признанием? Неизвестно.

– Примерно так же я думаю о тебе, – мягко произнесла я.

Он ухмыльнулся и посмотрел на мои губы, а потом опять мне в глаза.

– Мне нравится выражение твоего лица, когда ты кончаешь. К такому легко привыкнуть.

Ничего себе!

Я застенчиво отвела взгляд. Мужчины, с которыми я была раньше, никогда не говорили мне ничего подобного. Вместо того чтобы мучить меня дальше, Деврадж коротко поцеловал и оторвался от меня. Я затаила дыхание, когда он вышел из моего тела.

Да, я ошиблась насчет синдрома маленького члена. Я ошиблась во многих вещах. В том, что считала его эгоистичным, тщеславным вампиром-кинозвездой. Признаю свою оплошность целиком и полностью.

Словно в подтверждение своих слов, он накинул на меня плюшевый плед, чтобы мне было тепло и комфортно.

– Полежи пока. А я тебя покормлю.

Деврадж надел черные трусы, что никак не испортило вид его удаляющейся фигуры. Ничуть. Боже. Даже его подколенные сухожилия выглядели восхитительно.

Он включил воду – очевидно, мыл руки. Потом звякнули тарелки, с шумом открылись и закрылись ящики, и я вспомнила: мне пора уходить. Происходящее слишком идеально. Ведь так поступают настоящие пары? Ну, знаете, занимаются сексом на полу в гостиной, а потом перекусывают, нагуляв аппетит. А мне пора уходить.

Но это выглядело бы грубо, не так ли?

Нет. Уж лучше остаться и быть вежливой. Я плотнее завернулась в плед, не готовая шагать полуголой за платьем, разложенным на кухонном острове, как скатерть для пикника. При мысли о происходившем там к моим щекам прилила кровь.

Я свернулась калачиком перед камином, наслаждаясь послевкусием головокружительного, одурманивающего секса с вампиром-Стигорном, и стала ждать, что он для меня приготовит. Все это время я уговаривала свое глупое, мягкое сердце не привязываться к нему.

Легче сказать, чем сделать.

Глава 15. Деврадж

Что это было, черт побери?

Я наполнял павы начинкой из дабели, пытаясь собрать воедино осколки эмоций.

Я любил секс. За прошедшие века я сменил множество партнерш. Великое множество. Так почему секс с Изадорой настолько выбил меня из колеи? Почему лишь одна близость с ней превратила весь мой предыдущий сексуальный опыт в пустую трату времени?

Я словно дрейфовал в бурном море. И не мог пришвартоваться. Будто для меня не осталось никакой цели, кроме одной. Кроме Изадоры.

Моим телом завладело чувство, которое я мог бы описать только как панику (хотя я очень редко ее испытывал). А все почему? Все потому, что Изадора сказала, что это связь на один вечер, а все мое существо противилось этой нелепой, идиотской идее.

Произошедшее хотелось повторять. Часто. Каждый день.

Я разогрел дабели на сковороде, разложил их на две тарелки и отнес в гостиную.

Изадора лежала, укрывшись пледом и свернувшись калачиком. На моих губах заиграла дьявольская усмешка. Я так старался, чтобы эта женщина мне открылась. И она наконец сделала это. Оказалось, что внутри нее жила самая настоящая тигрица. В минуты близости Изадора превращалась в могущественную богиню. И мне довелось стать тому свидетелем. Испытать это на собственном опыте. Увидев ее совершенно раскованной, я почувствовал себя в некотором роде избранным.

– Вот, держи. – Я поставил тарелку перед ней, напротив камина, и сел в шезлонг позади. – Надеюсь, тебе понравится.

Изадора взяла один дабели и откусила, плед сполз ей до талии.

Глядя на нее, обнаженную, я не мог даже сглотнуть. Но мне чудом удалось натянуть на лицо приятную улыбку.

Она зажмурилась от удовольствия и улыбнулась, продолжая жевать.

– Восхитительно, – произнесла она и откусила еще кусочек, часть начинки упала на тарелку.

Поглощая ужин, она скользнула по мне взглядом, осмотрела с головы до ног и снова уткнулась в тарелку. Я старался не улыбаться слишком победоносно. Ведьма не была такой безразличной, какой хотела казаться. А может, она покраснела от осознания того, на что способны наши тела, если их соединить. В любом случае еще не было и восьми часов, а я планировал удерживать ее до тех пор, пока не закончится мое время. Если она позволит.

Пока Изадора ужинала, я доел свою порцию и пошел на кухню взять воды. Вернувшись, я снова устроился в шезлонге и протянул ей одну бутылку.

– Спасибо.

Передо мной снова оказалась застенчивая тихоня, не так ли? Ее взгляд был устремлен куда угодно, только не на меня. Изадора сделала большой глоток воды и поставила пустую тарелку на кофейный столик. Накинув на плечи плед, она подошла к картине с кельтским Древом Жизни. Я даже не пошевелился. Просто сидел и наблюдал, как она разглядывает те немногие сокровища, которые я всегда держал при себе и возил по всему свету.

Она перевела взгляд на мою скульптуру Шивы в углу и перешла к стеклянному щиту крестоносца на стене.

– Здесь собраны прекрасные произведения искусства и артефакты.

Она подошла к картине, которую я приобрел у египтянина. Это самая недорогая, но самая ценная моя собственность.

– Где это было нарисовано?

– В Варанаси, на берегу реки Ганг. Считается, что Варанаси – дом бога Шивы.

– Кто такой бог Шива?

Я взглянул на его статую в углу комнаты и ответил:

– Шива известен как разрушитель. Или преобразователь. Один из самых благосклонных Богов в индуизме. Он одаривает своих почитателей огромной любовью. Прощает. И уничтожает тех, кто творит зло.

Видимо, Изадора заметила перемену в моем голосе. Нотку сожаления. Она оглянулась через плечо, ее длинные светлые волосы свисали непослушными волнами. Ее глаза задавали вопрос, который она не стала озвучивать, и по какой-то причине я поймал себя на желании обо всем ей рассказать.

– Это место паломничества на моей родине. Туда я отправился с мамой, когда меня обратили в вампира. Место, где я оставался много лет.

Место, где я на время перестал был человеком. Надолго.

И мне пришлось бороться, чтобы вернуть себя.

– Картина навевает на тебя грусть, – сказала