Расписание моей судьбы - Этта Гут
— А ее сила? Она увеличилась? Стала ли госпожа Монфер-л'Ари по вашим ощущениям более сильным магиком? Настолько, чтобы это бросалось в глаза действительно любому?
— Ноэль всегда была магически очень сильна, господин Маклахлан. Всегда. И все же… — София еще раз будто бы прислушалась к чему-то, прикрывая глаза, а после качнула головой. — Нет. Ничего такого, что выходило бы за рамки…
— Я шагнула за грань, миновала тот темный коридор, о котором говорила тебе, и теперь тот огонь во мне. Господин Маклахлан знает и госпожа Диггори тоже. Так что… не надо защищать меня. Не скрывай правду, — негромко сказала Ноэль и увидел, как взгляд подруги сначала резанул до болезненности остро, а после скрылся за ресницами.
София опустила руки и отступила в сторону. А когда она все-таки заговорила, стало ясно, что и в голосе ее теперь тоже звенит такой же хирургически-острый металл, что давеча сверкнул во взгляде.
— Правду? Тогда уж пусть и господин Маклахлан откроет все карты. Что у вас завернуто в платок? Магией от этого предмета так и прет, так что…
— Здесь господин Соммерет-л’Иго, который имел неосторожность напасть на госпожу Монфер-л’Ари, а после и на меня, угрожал нашим жизням…
— Он угрожал Эльзе и Патрише! — почти выкрикнула Ноэль. — И тогда я его…
Объясняться дальше не пришлось, потому что Маклахлан молча стащил с художественного куба платок Летиции. София нагнулась, присмотрелась… и кивнула, принимая и понимая.
— С одной стороны, налицо серьезное преступление… — начал Маклахлан и замялся.
— А с другой — Ноэль вам зачем-то очень нужна. Причем именно такой — свободной от ограничений магичкой, способной на очень многое. Я права?
— Отчасти.
— Она нам нужна! Очень нужна, — вклинилась Летиция. — Но еще мы не хотим, чтобы госпожа Монфер-л’Ари как-то пострадала из-за вот этого всего, — она указала на куб, внутри которого по-прежнему голый Аарон теперь сидел, обхватив себя руками за колени и уткнув в них лицо.
София хмыкнула:
— Значит, я должна поверить, что вы интересовались, как произошедшие в Ноэль перемены выглядят для стороннего магика, чтобы понять: можно ли это скрыть?
— Отчасти, — повторил раз уже сказанное Маклахлан.
— А что если она сейчас вас обоих — тех, кто, насколько я понимаю, единственные знают суть, — устроит туда же? — София указала в сторону куба. — А после я уничтожу содержимое этой игрушки, будто внутри ничего и никогда не было. Оборудование моей лаборатории вполне это позволяет.
Аарон, как сидел, так и остался сидеть, на прозвучавшую угрозу никак не среагировав.
— Он нас не слышит? — догадалась Летиция.
— Нет, — Ноэль качнула головой. — Видеть — видит. Если стукнуть по кубу, тоже реагирует. А в остальном я, кажется, со страху отрезала его вообще от всего. Но я никогда…
— Что?
— Она хочет сказать, что никогда не пойдет на то, о чем вы говорите, — Маклахлан смотрел прямо и уверенно.
— Почему это?
— Потому что могла, но до сих пор так не сделала. И, кажется, даже не подумала о чем-то вроде того. Если бы подобное магическое могущество получил господин Соммерет-л’Иго или, например, вы, госпожа Кьери-л’Осе, я бы предпринял все, чтобы отдать вас в руки закона сразу. Или даже убить, если бы иного пути у меня не осталось. Но ваша подруга…
— Вы считаете, я до такой степени неопасна? — возмутилась задетая за живое Ноэль.
— Вы законопослушны. Это прививалось вам родителями, учителями, всеми прочими, кто присматривал за вами, с тех самых пор, как вы попали в поле зрения Департамента магического контроля. Но даже не это главное. Главное, что вы изначально не жестокая, не жадная и не глупая, как тот господин, что сидит сейчас в кубе. И вы не амбициозны и не преклоняетесь фанатично перед чистой наукой, как госпожа Кьери-л’Осе. У вас, госпожа Монфер-л’Ари, красивая светлая душа. Ее я четко вижу через ваше творчество, давним поклонником которого являюсь. Так что — да. Я уверен, что вы не опасны. Просто потому, что никогда не сотворите то, от чего содрогнется мир, как могла бы ради достижения научного результата ваша уважаемая подруга, и даже просто не напакостите другим, чтобы сделать хорошо себе, как наверняка захотел бы господин Соммерет-л’Иго.
— Да! — воскликнула Летиция. — Да!
Глава 41
София рассмеялась и развела руками:
— Так. Хорошо. Допустим. Это просто прекрасно, что даже вы думаете обо мне, как о маньячке от науки. В том числе и потому, что любому, кто будет задавать мне вопросы по поводу изменений в магии Ноэль, включая вас, господин Маклахлан, я скажу так: все это она сделала в рамках затеянного мной эксперимента и по моему заданию. А на снятие запрещающей печати с ее дара у меня есть разрешение!
Маклахлан вдруг засмеялся, поискал глазами, где бы присесть, устроился на первом же стуле, поставив на стоявший рядом стол куб с голым, но, несмотря на это, никому уже неинтересным Аароном, склонил голову и поинтересовался:
— Покажете?
— Уж не думаете ли вы, что я вру? — саркастически поинтересовалась София, а после проследовала к конторке в углу лаборатории, отперла единственный замкнутый на ключ ящик, извлекла из него бумагу официального вида и чуть ли не с поклоном передала ее Маклахлану. — Понимая, какому риску
