Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Мастер Меча взвыл, когда его наполовину разрушенный даньтянь окончательно раскололся под давлением Тьмы. Он упал на лицо, рыдая от бессилия и боли.

Но на этом триумф Лохао не закончился.

Из темных углов тронного зала, из боковых коридоров и недр Дворца начали появляться тени. Это были древние демоны, лорды Бездны, генералы Изначального Хаоса, спавшие тысячелетиями в ожидании своего Короля. Существа, один вид которых мог бы свести с ума обычного человека, безмолвно стекались к подножию возвышения.

Они не смели поднять глаз на Лохао. Многотысячная армия древнего мрака синхронно рухнула на колени, преклоняя головы перед Троном.

— Владыка вернулся! — прошипел хриплый, многоголосый хор демонов, от которого содрогнулись стены. — Слава Изначальному Хаосу!

Лохао стоял посреди этого океана покорности и первобытной мощи. Но он не смотрел на свою армию. Мужчина повернулся ко мне и протянул обе руки.

— Подойди ко мне, Цзиньси.

Мое сердце колотилось так быстро, что я почти не слышала собственных шагов. Я, Сунь Цзиньси, бывшая нищая ученица Внешнего двора, ступала по обсидиановому полу мифического дворца, а древние демоны жались к земле, боясь коснуться даже края моей тени.

Я вложила свои дрожащие руки в горячие, сильные ладони Лохао.

Он привлек меня к себе, обнимая за талию, и плавно, не разрывая зрительного контакта, повел меня вверх по ступеням, к Трону Девяти Кругов Тьмы.

Когда мы поднялись на возвышение, Лохао развернулся к залу, увлекая меня за собой, и властно усадил меня на широкое сиденье, вырезанное из Изначальной Породы. Я ахнула, почувствовав, как древний камень под моими пальцами отзывается теплом, признавая метку Истинной Пары, горевшую на моей шее.

Сам Владыка Бездны не сел, он остался стоять в полушаге от Трона, возвышаясь надо мной, словно мой личный, самый грозный и самый преданный страж. Его рука собственнически легла на спинку Трона прямо за моим плечом.

— Смотрите, — голос Шэнь Лохао прокатился по залу, заставляя пленников и демонов вздрогнуть, в этом звуке была абсолютная, непререкаемая власть. — Смотрите на ту, кто вернула мне жизнь. Смотрите на ту, чья воля отныне является моей волей.

Он окинул презрительным взглядом искалеченных культиваторов Ордена, а затем перевел взгляд на армию демонов.

— Она не просто моя Истинная Пара. Она — ваше новое Божество. Тот, кто посмеет не выказать ей должного уважения, тот, кто осмелится бросить тень на ее путь, будет стерт из памяти вселенной моими собственными руками. Отныне и до скончания времен!

Лохао повернулся ко мне. В его золотых глазах полыхала бесконечная, темная нежность, предназначенная лишь для меня одной. На глазах у пленных старейшин, на глазах у древних лордов Бездны он медленно опустился на одно колено у самого подножия моего Трона.

Он взял мою руку и прижался губами к костяшкам моих пальцев.

— Славьте Сунь Цзиньси, — произнес Владыка Бездны, не сводя с меня обожающего взгляда. — Императрицу Девяти Кругов Тьмы. Мою Жену. Мою жизнь.

Зал взорвался.

Тысячи древних демонов, лордов и теневых тварей ударились лбами об обсидиановый пол, их многоголосый рев сотряс своды дворца, отражаясь от черных колонн и уносясь далеко за пределы Каньона Забытых Царей.

— СЛАВА ИМПЕРАТРИЦЕ! СЛАВА ЖЕНЕ ВЛАДЫКИ!

Пленники Ордена Парящих Облаков закрывали уши, рыдая от бессилия и ужаса. Они наконец осознали, что их мир больше никогда не будет прежним. Девочка, которую они называли мусором, только что стала абсолютной властительницей самой страшной силы в мире.

Я сидела на Троне Изначального Хаоса. Моя спина была прямой, а страх, преследовавший меня всю жизнь, исчез навсегда. Я смотрела на коленопреклоненного передо мной древнего бога, чье сердце принадлежало мне без остатка, и чувствовала, как на губах расцветает уверенная, гордая улыбка.

Орден хотел выгнать меня на верную смерть. Вместо этого они подарили мне Корону Бездны.

И я собиралась носить ее с достоинством.

Эпилог

Время в Бездне текло иначе. Здесь не было привычной смены сезонов, не опадали листья призрачного бамбука и не выли осенние ветра ущелий. Во Дворце Девяти Кругов Тьмы царила вечная, идеальная ночь, освещаемая лишь мягким, сапфировым сиянием духовных огней и россыпью звезд, сияющих сквозь прозрачные своды потолка.

Прошел год с того дня, как рухнул Массив Блокировки Небес, а я добровольно приняла титул Императрицы Изначального Хаоса.

Я медленно открыла глаза, выныривая из глубокого, спокойного сна. Мое тело покоилось не на гнилых досках ветхого топчана, а на огромном ложе, вырезанном из цельного куска теплого, черного нефрита. Постель была застелена тончайшим шелком цвета воронова крыла, который ласкал кожу нежнее утреннего бриза.

Мой даньтянь, больше не напоминающий разбитую пиалу, мерно пульсировал. Сфера темной ци внутри меня стала плотной и бездонной. За этот год под руководством моего мужа я достигла стадии Зарождения Души — уровня, о котором во Внешнем дворе не смели даже мечтать.

Я лениво потянулась, чувствуя, как каждая мышца наливается сладкой истомой.

Рядом со мной было пусто, но простыни всё еще хранили обжигающий жар его тела и терпкий аромат грозы.

Двери покоев, инкрустированные обсидиановыми драконами, беззвучно распахнулись.

На пороге стоял Шэнь Лохао.

Владыка Бездны, перед чьим именем трепетали все праведные секты Империи, выглядел так, что у меня в очередной раз перехватило дыхание. На нем были домашние одежды из темного шелка, расшитые серебряными нитями, складывающимися в узоры клубящихся облаков. Густые черные волосы, обычно распущенные, сегодня были аккуратно собраны на затылке и скреплены изящной нефритовой шпилькой.

Но самым поразительным было то, что он держал в руках.

Самое опасное существо во всех трех мирах нес небольшой поднос из темного дерева, на котором дымилась изящная фарфоровая пиала.

Я не смогла сдержать тихой, счастливой улыбки, садясь на постели и притягивая шелковое одеяло к груди.

— Великий Владыка Хаоса снизошел до обязанностей слуги? — дразняще произнесла я, склонив голову набок. — Если лорды-демоны увидят это, они решат, что ты окончательно потерял рассудок.

Лохао усмехнулся. Эта хищная, но невыносимо нежная улыбка предназначалась только мне. Он подошел к ложу, двигаясь всё с той же звериной грацией, от которой у меня по спине неизменно бежали мурашки.

— Моим генералам не положено смотреть на мою Жену до полудня. А если кто-то из них посмеет открыть пасть, я скормлю им их собственные языки, — спокойным тоном ответил он, опускаясь на край нефритовой постели.

Он поставил поднос на столик и взял пиалу. Тонкий, сладковатый аромат заполнил покои.

—