Зов Ада - Брит К. С.

— Думаю, лучше я заберу её позже.

— Хорошая мысль, — отвечает мать с фальшивой улыбкой.

Я кладу книгу на место и замираю — яда нет. Я отпихиваю в сторону книги, за которыми прятала флакон, сердце начинает бешено колотиться. Его там нет. Я опускаюсь на четвереньки и проверяю под столом. Там тоже пусто. Он не мог просто испариться.

— Что ты там ползаешь по полу? И это в таком нарядном платье, — спрашивает мать, но мне плевать на наряд. Я напрягаюсь. Дотти, должно быть, забрала его. Если яд у неё, я хочу его вернуть. Без него Маг не отдаст мне письма. Возможно, он пытается меня подставить. Но прежде чем обвинять, мне нужны доказательства.

Я поднимаюсь, поправляя глубокое декольте своего бордового кружевного платья.

— Я кое-что уронила.

Мать теребит выбившийся локон.

— Нашла?

— Ага. Идем?

Я пристраиваюсь за матерью и Дотти, когда они выходят из комнаты. Пока мы идем к заднему двору, я пишу сообщение Уайлдеру и Джексону, чтобы ввести их в курс дела до того, как мы доберемся до шатра, который объявлен зоной «без мобильных телефонов». Фонд ДВКВНУС хочет избежать утечки фото и сплетен до того, как завтра в газетах выйдет одобренный комитетом отчет. Но затем я вспоминаю, как они расстроятся из-за потери яда, и решаю написать им, когда верну его.

Я убираю телефон в клатч в тот момент, когда Дотти открывает свою сумочку, чтобы достать тюбик черной помады. Мы останавливаемся у большого зеркала, чтобы она могла подкрасить губы. Закончив, она кладет помаду обратно и закрывает сумку. Яд может быть именно там.

Двое мужчин в смокингах открывают двери, ведущие на патио, за которыми открывается вид на праздничный шатер в форме безе и культовый океанский пейзаж у подножия лестницы. У меня перехватывает дыхание, когда до меня доносится шум волн, разбивающихся о скалы.

— Синтия, как продвигаются дела у коронационного комитета? — спрашивает Дотти, пока мы спускаемся по ступеням к тропинке, освещенной десятками магических парящих фонарей. Спуск по лестнице в узкой юбке занимает у меня вдвое больше времени.

— У какого комитета?

— Всё как обычно… — ответ матери обрывается; она вцепляется пальцами, усыпанными драгоценностями, в железные перила, стараясь не упасть на каблуках. — Ли не одобряет ни один из эскизов.

Я не видела ни одного. Трудно не одобрять планы, о которых ты не имеешь понятия.

— Хорошо, что у неё есть ты, чтобы давать советы, — отвечает Дотти, будто меня здесь нет.

— Давать советы? — переспрашивает мать.

— Как мать будущей королевы, ты станешь королевой-регентом, — говорит Дотти. Её слова сладки, но за ними следует ядовитый взгляд в мою сторону. Я отвечаю ей тем же, и она фыркает.

Я не тряпка, об которую она или кто-либо другой может вытирать ноги. Если мой яд у неё, я с огромным удовольствием покажу ей, что бывает с теми, кто пытается меня обмануть.

— Жаль только, что она никогда не слушает. — с этими словами мать входит в праздничный шатер.

Я задерживаюсь у входа еще на секунду, кипя от негодования после их разговора. Как только я получу письма, я перестану всех расстраивать. Я просто исчезну.

Сделав последний ободряющий вдох, я следую за матерью в шатер, не сводя глаз с Дотти и её сумочки.

Официант в черных перчатках подает мне бокал игристого. Я отхлебываю из него, проходя под потолком, увитым мхом и терновником. Свечи, горящие внутри подвесных стеклянных сфер, отбрасывают тени на мое лицо. Я вдыхаю сладкий цветочный аромат от десятков букетов в оттенках заката на столах. Повсюду люди. Они переговариваются, наполняя тарелки едой, и танцуют, пока струнный квартет использует магию воздуха вместо смычков, чтобы перебирать струны инструментов.

Я устраиваюсь поближе к сцене, поджидая удобного момента, чтобы стянуть сумку Дотти, когда она повернется спиной. Дотти встречается со своим мужем и Хэммондом за VIP-столом, где президент сидит рядом с моей бабушкой.

Я допиваю свой напиток и, когда ищу глазами другой, кто-то предлагает мне его. Проследив за рукой, держащей бокал, я натыкаюсь на ухмыляющееся лицо Беннета. Я хмурюсь. Мы не разговаривали с тех пор, как встретились с Магом и разлетелись новости о болезни его бабушки и его вступлении в Совет.

— Это предложение мира, — говорит он.

Я беру бокал. Его поступки в последнее время могут быть прискорбными, но отчасти они были направлены на то, чтобы помочь мне. Пузырьки шипят на языке, и напряжение в плечах немного спадает. Он наблюдает за парой, скользящей по танцполу, пока я поглядываю на него поверх края бокала. Год назад я бы пустила слюни от того, как эффектно Беннет выглядит в своем сшитом на заказ смокинге, но не сегодня. Есть только один человек, которого я хочу видеть, и его здесь нет.

— Ну, каково это — быть в Совете? — спрашиваю я. Он вздрагивает:

— Скучно.

Я покачиваю бокалом:

— Это еще почему?

— Никто ни в чем не может прийти к согласию.

Я фыркаю:

— Ну, как только «Эос» заполнит весь Совет своими последователями, это изменится.

Беннет поворачивается ко мне:

— Ли, у меня не было выбора.

— Я знаю. Но это всё равно паршиво. — я снова перевожу внимание на Дотти.

Беннет прослеживает за моим взглядом:

— Почему ты мечешь громы и молнии в адрес миссис Бишоп?

Джианна присоединяется к Хэммонду и его родителям за столом. Она выглядит великолепно в изумрудном платье с длинными рукавами, облегающем фигуру. Её волосы убраны наверх, что привлекает внимание к серьгам, которые свисают с мочек, словно сосульки. Джи прошла долгий путь от нескладной одиннадцатилетней девчонки с брекетами, которая тайком со мной попивала пунш с градусом на вечеринках.

Я вздыхаю. Из неё получилась бы хорошая королева. Выглядит она достаточно величественно.

— Ты встречал много членов «Эос»? — спрашиваю я.

— Несколько.

— Дотти Бишоп — одна из них?

— Дотти? — Беннет качает головой. — Нет. А что?

Потому что она, возможно, украла яд, который я должна отдать Магу.

— Ты бы ведь сказал мне, если бы это было так, верно? — я внимательно смотрю на него.

— Это как-то связано… — Беннет наклоняется ближе и шепчет мне на ухо, — с ядом Харборима?

Со стороны может показаться, будто Беннет делает мне недвусмысленное предложение. Его рука скользит опасно низко по моей спине.

Я встречаю его выжидающий взгляд:

— Да.

Беннет поправляет очки на переносице:

— Ты добыла его?

— Добыла, но кто-то его взял.

— Кто? — он снова следит за моим взглядом на Дотти Бишоп, оживленно беседующую с первой леди Марией. Обе женщины активно жестикулируют в сторону своих детей, которые неловко стоят