Кровь императора - Наталья Викторовна Косухина

Сегодня решающая ночь. Либо мне все удастся, либо я потеряю жизнь. Но добровольно власть я им не отдам – пусть попробуют забрать.

Восседая на троне, я нервно постукивал пальцами по подлокотнику: раз, два, три… пауза… раз, два, три. Пальцы выбивали нервную дробь, выдавая то напряжение, которое я тщательно скрывал за маской спокойствия. Чиновники предлагали новые законы для империи, я особо не вслушивался. Предложения были сумбурные, они тоже были напуганы нагнетенной обстановкой – их голоса дрожали, взгляды бегали по сторонам.

– Ваше величество, вы посмотрели итоговый список гостей на большое празднество? Пора уже рассылать приглашения по другим государствам, – напомнил мне один из них, теребя край мантии.

– Потом, – отмахнулся я, чувствуя, как внутри нарастает глухая, тянущая тревога.

Последние дни я потратил на то, чтобы заставить шамана сделать то, что нужно. Он был не дурак – прекрасно знал мою дочь, ее дар и то, что ей предан придворный шаман. Он не хотел умирать. Я тоже. Но кто-то же должен.

– Ваше величество… – чиновник начал что-то говорить дальше, но мне стало не до того.

Грудь сдавило такой болью, что я не мог ни дышать, ни говорить, ни шевелиться. Словно огромная рука сжала сердце и начала вырывать его из груди. Сгорая в этой агонии, я видел испуганные лица чиновников – они смотрели на меня с ужасом, отступая все дальше. Видел, как они начали пятиться, кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то замер с открытым ртом.

А потом я почувствовал что-то теплое, текущее по щекам. Прикоснувшись, увидел на своих пальцах кровь – густую, алую, которая текла из моих глаз.

Кровь императора.

Я проиграл. Столько лет удерживал власть, а сейчас не смог.

Сейчас я чувствовал, как боль поднимается по телу, стремясь слиться с той, что жила в груди. Чиновники стояли и с ужасом наблюдали за мной. Никто не бросился на помощь. Никто не сделал и шага.

Предатели. Все они предатели.

Усмехнувшись из последних сил, я понял, что сознание уплывает – медленно, неумолимо. Тают последние секунды жизни. Голова бессильно наклонилась вперед, и последнее, что я увидел, – корона, которая упала и покатилась по каменному полу.

Звон металла о камень прозвучал похоронным колоколом.

И все же трон был моим до последнего вздоха. Моим.

– Император… – крикнул один из чиновников, и в его голосе послышалась паника. – Император мертв! Бегите за принцессой!

Император умер…

Да здравствует императрица!

Принцесса Олея Есир

До полной луны оставалось не так много времени, которое я старалась провести с максимальной пользой. По ночам мы с мужем налаживали наше взаимодействие – и были результаты. Наргара теперь стало сложнее проклясть, я же получила доступ к его резерву. Пока немного, но все могло помочь.

С момента, как я вышла замуж, никто не пытался меня убить или украсть. Приятное разнообразие. В общем-то замужняя жизнь мне нравилась, и я вполне была довольна своей участью, если бы не последняя проблема. Император.

Отец остался без запасного плана. Дочь Лемы исчезла, и ее отец потерял ряд своих выгод, в связи с этим фактом. Остатки знати и чиновников переходили на сторону мужа, и утром, в день полной луны, я услышала новость: советник Лема найден в своей постели мертвым.

Весь день я была как на иголках. Один раз на Земле я уже умирала, и здесь очень не хотелось это повторить. Сейчас у меня семья, я любима, мне есть кем дорожить. Есть о ком заботиться. Я хотела жить, но опасность была велика.

Неизвестно пока, нашел ли генерал шамана императора или нет. Мы вообще не говорили о заговоре и перевороте, потому что боялись быть услышанными в самый ответственный момент.

Нервы были натянуты до предела. Смотря на заходящее солнце, я тяжело вздохнула, готовясь. Уита была рядом и внимательно наблюдала за мной, ее тревожный взгляд только усиливал мое напряжение. На небе постепенно начала проступать полная луна – бледная, холодная, равнодушная.

Именно в этот момент я почувствовала покалывание в руках. Словно тысячи крошечных игл впивались в кожу одновременно. Перейдя на магическое зрение, я присмотрелась и увидела, как проклятие начало опоясывать мои руки – темные, пульсирующие нити, ползущие вверх по запястьям.

Как и договаривались с мужем, я потянула его силу – немного, но чувствительно, чтобы дать понять: началось. Чтобы он убил шамана. Надеюсь, пойманного.

Вздохнув, я уже приготовилась бороться, как вдруг все прошло. Сначала я ничего не поняла – просто замерла, ожидая продолжения, но ничего не происходило. На всякий случай перепроверила, прошлась магическим взглядом по рукам, по телу. Но проклятия не было. Однако я же чувствовала его! Как такое могло произойти?

И тут я поняла как.

– Уита, где сейчас генерал? – спросила я спокойно, но служанка сделала шаг назад, побледнев.

– В пыточных, – пискнула она, отводя глаза.

– Действительно, чего это я? Где еще может быть этот интриган?!

– Ваше высочество, не гневайтесь… – крикнула мне вдогонку Уита, но я уже бежала в подвалы.

С помощью амулетов и артефактов муж перетянул проклятие на себя. Вот о чем они шептались с шаманом! И теперь, что он умрет, я боялась больше, чем за себя. Довольно часто бывает, что второй из связанных супругов погибал позже первого, поэтому то, что со мной все в порядке, совсем не успокаивало.

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Коридоры сливались в размытые полосы, дыхание сбилось, в горле пересохло. Пока я добралась до нужного места, едва не умерла со страха. Влетев в пыточную – ту самую, где обычно любил работать муж, – я увидела его.

Наргар сидел в кресле, где обычно держали заключенных. Лицо в размазанной крови, которая явно вытекла из носа. Глаза красные от полопавшихся капилляров – страшные, чужеродные. Но самое главное – живой. Живой!

Вокруг супруга суетились Вир и лекарь. У ног валялся мужчина с перерезанным горлом – видимо, тот самый неуловимый шаман. А я-то еще думала, почему меня сегодня вечером оставили одну. Думала, не хотели мне мешать. Наивная.

– Говорил же, что догадается, – усмехнулся генерал, глядя на меня с усмешкой, но в глазах была такая любовь, что у меня аж дыхание перехватило.

Одержимый придурок.

– Я убью тебя, – мрачно сообщила я супругу, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

– И я люблю тебя, дорогая, – пуще прежнего расплылся в улыбке мужчина – окровавленной, жутковатой, самой прекрасной на свете. А потом повернулся к