Данияр. Неудержимая страсть - Маргарита Светлова

Его губы проложили путь по её животу, опускаясь ниже.

— Данияр, подожди… Я не… — Её пальцы судорожно вцепились в его волосы, пытаясь мягко оттянуть его. Он приподнял голову, пронизывая её горящим страстью взглядом. — Она смущённо отвела глаза, щёки пылали. — Я не готова к такому.

Он издал недовольное ворчание, похожее на рык. В его глазах бушевала буря — Данияру не понравилось, что его остановили.

— Мне нужно время, чтобы просто… привыкнуть к тебе, — прошептала она, гладя его волосы дрожащей рукой, пытаясь успокоить и его, и себя.

Он замер, прислушиваясь к стуку её сердца, вдыхая смешанный аромат смущения и возбуждения.

«Она твоя, зачем ждать? Делай, что так отчаянно желаешь, ты имеешь на это полное право. И ей это тоже понравится, к чёрту смущение!» — твердил внутренний голос.

Но другой, более глубокий инстинкт — инстинкт самца, который нашёл свою единственную и должен оберегать её, — заставил его отступить.

Сдавленно вздохнув, он поднялся и оказался над ней, поддерживая свой вес на локтях.

— Хорошо, — его голос был хриплым от сдерживаемой страсти, каждая буква давалась ему с трудом. — Сейчас мы это сделаем так, как ты просишь. Но… только в этот раз. Твоё тело, Дея, жаждет иного, и ты сама это скоро поймёшь. Между парами нет места смущению. Я научу тебя не стесняться меня. И тебе это понравится.

Одной рукой он продолжил ласкать её грудь, и большой палец, выписывающий медленные круги вокруг затвердевшего соска, заставил её тело вновь трепетать. Каждое прикосновение отзывалось волной удовольствия, накатывающей изнутри и выжигающей остатки мыслей. Когда его другая рука скользнула вниз, пальцы легко нашли её влажную, трепещущую плоть, коснувшись того самого чувствительного бугорка.

Дея инстинктивно попыталась сомкнуть бёдра, но его колено мягко и неумолимо легло между её ног, оставляя её открытой и беззащитной перед его ласками.

— Не сопротивляйся, — прошептал он, его губы вновь оказались в миллиметре от её. Дыхание, горячее и пряное, смешалось с её. — Доверься мне, детка…

И прежде чем она успела ответить, Данияр властно захватил её рот. Его язык требовательно проник внутрь, в то время как его рука продолжала свою искусную ласку ниже. И на этот раз в её теле не возникло протеста. Не было ни сжатия, ни отпрянуть. Её тело, опережая разум, инстинктивно приоткрылось ему шире, в немом, полном доверия приглашении.

Он выводил медленные, томные круги по её клитору, заставляя её извиваться и стонать от удовольствия прямо в его рот. Затем медленно сместил ладонь, и подушечка его большого пальца, широкая и уверенная, с невероятной нежностью прижалась ко входу в её тело — всё ещё нетронутому, девственному и пульсирующему.

Тихий, прерывистый стон, больше похожий на всхлип, вырвался из её губ.

— Скоро я окажусь здесь, — прошептал он, на мгновение прервав их страстный поцелуй. Его глаза, сверкающие в полумраке, пожирали её

И вновь его поцелуй обрушился на неё, но теперь в нём была не только страсть, но и одобрение, награда за её доверие. А его пальцы продолжали свою сладкую пытку, то усиливая нажим, то едва касаясь, выискивая те ритмы и точки, что сводили её с ума. Когда её дыхание превратилось в серию коротких, прерывистых всхлипов, а кожа покрылась испариной, его прикосновения стали увереннее, целенаправленнее, будто он наконец-то получил полный доступ к клавишам её тела.

Её пальцы впились в его мощные плечи, она безуспешно пыталась сдержать крики, но это было выше её сил.

Её тело выгнулось в ослепительном, всесокрушающем спазме. Мир сузился до слепящих белых вспышек, до огненных волн удовольствия, которые накатывали одна за другой, смывая прочь последние остатки смущения, сомнений и памяти о том, что когда-либо существовало что-то, кроме него.

— Данияр… — с тихим стоном выдохнула она его имя и обмякла, тяжело и прерывисто дыша.

Данияр наблюдал за ней с тёмным, глубоким удовлетворением. В его глазах горела не только первобытная страсть, но и та странная, почти болезненная нежность, которую пробуждало в нём её полное доверие.

— Видишь? — он медленно провёл пальцем по её разгорячённому бедру, оставляя за собой след из мурашек. — Не так уж это и страшно. Твоё тело создано для наслаждения, Дея. Для моего наслаждения…

Он оставил короткий, но полный безмолвных обещаний поцелуй на её распухших, чувствительных губах. И плавно переместился выше, и его массивное, мускулистое тело накрыло её, словно живое, дышащее одеяло, отгораживающее от всего мира.

Дея прикусила губу, ощутив, как его горячий, толстый член скользнул по внутренней стороне её бедра. Он настойчиво, неумолимо упёрся в самую нежную, трепетную плоть, в самый вход, готовый в следующее мгновение стереть последнюю грань, что отделяла их друг от друга.

— Я хочу тебя так сильно, что, кажется, взорвусь, даже не начав, — голос Данияра стал низким, с рычащими нотками. Он уткнулся лицом в её шею, покрывая горячими поцелуями. Дея инстинктивно обнажила её ещё больше. Этот жест свёл его с ума. — Чёрт, я пытаюсь сдерживаться, но это так сложно, что мой самоконтроль вот-вот рухнет. Но я справлюсь, буду нежным…

— Не сдерживайся. Боль — это просто боль. Я её не боюсь.

Данияр зарычал — ему не понравилось, что она так легко воспринимает боль. Он припал к её губам, не желая слушать подобное. Поцелуй вышел агрессивным, говорящим: «Молчи. Я и так на краю».

Дея выгнулась, провела ладонью по его спине, прижимаясь к его горячему телу. Он с рыком оторвался, в его глазах бушевал ураган.

Сжав зубы, сделал первый осторожный толчок. Её тело сопротивлялось вторжению, но он медленно продвигался внутрь, миллиметр за миллиметром. Лицо Данияра исказилось гримасой напряжения.

— Луна… Какая же ты тугая… — простонал он.

Дея посмотрела на его сосредоточенное лицо, на котором отражалась настоящая мука, и сделала то, что умела лучше всего — приняла решение. Молниеносно, без тени сомнения. Она обхватила его ногами, пятками вдавилась в его ягодицы и резко рванулась навстречу.

Острая боль пронзила её, а член Данияра погрузился внутрь до конца. В ответ раздался оглушительный рык, и его рука сжала её шею.

— Какого хрена?! — ярость сотрясала его. — Что ты творишь?!

— Помогаю. Не люблю растягивать неприятные ощущения. Ну что, будешь двигаться дальше, или тебе передышка нужна? — она намеренно дразнила его, пряча неуверенность за дерзостью.

— Я начну двигаться, когда решу сам, — его голос стал опасным. — Усвой правило: когда твой партнёр — доминантный волк, в постели главный он. Женская инициатива — это вызов.

Дея нахмурилась, вспомнив слова Марты. «Вот чёрт, я совсем забыла об этом нюансе…»

— Извини.

Ему