Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Тише! Сейчас-сейчас.

Где-то внутри что-то трескается, он вскрикивает и теряет сознание, а я продолжаю тянуть, будто наматываю невидимый глазу клубок. Но знаю, что у нас вышло, и теперь он пойдёт на поправку. Я же отправляю сгусток в огонь, смотря, как над пламенем поднимается сизый дым.

— Что это? — внезапно спрашивает Лемма, вытаскивая из-под кровати Емия какой-то браслет. Беру его в руки, ощущая сгусток тёмной магии. Это артефакт, который и сорвал якорь.

Кажется, пришло время серьёзно поговорить с Севиром.

Глава 71

Севир встречает нас с привычной насмешкой, будто происходящее — всего лишь затянувшаяся шутка.

Он сидит на лавке, откинувшись к стене, руки скрещены на груди, хотя запястья стянуты, и выглядит не как заключённый, а слишком гордо. Взгляд дерзкий, упрямый, и в нём ни капли раскаяния.

— Ну что, уже решили, кого казнить первым? — усмехается он, переводя взгляд с меня на Эрвейна. — Почувствовали власть?

— Ты был в лекарской, — говорю прямо. — После тебя Емий выздоровел. А под его кроватью нашли это.

Бросаю браслет рядом с ним, и он глухо звякает о деревянную лавку.

Севир смотрит на него, приподнимает брови и пожимает плечами.

— Что это?

— Не притворяйся, ты знаешь и сам.

— Подозреваю, что артефакт, — лениво тянет он. — Не догадываюсь какой именно. Хочешь сказать, я его туда подбросил?

— Хочу сказать, что ты сорвал якорь, — говорю уверенно, потому что ни разу в этом не сомневаюсь. — И убил Хольц! Её смерть на твоей совести, Лоран. А она считала тебя за сына!

Он резко выпрямляется и кривит губы.

— Я её не трогал!

— Тогда кто?

— А вот это уже интересный вопрос, — с пренебрежением смотрит на меня, а потом на Блаквуда. — Дайте-ка подумать, — делает вид, что размышляет. — Кому это было выгодно… Может, вам?

Тишина.

— Ах, да, точно! Вам обоим, — продолжает он, глядя прямо на Эрвейна. — Удобно получилось, не находишь? Сперва появляется лекарка, втирается в доверие, каким-то образом заставляет написать завещание, а потом… Альта умирает — и вот ты уже сидишь на её троне, а кто-то стоит позади. Быстро же вы всё провернули.

Я делаю шаг вперёд, но Эрвейн останавливает меня, чуть коснувшись плеча.

— Осторожнее со словами, — спокойно произносит он.

— А то что? — Севир хмыкает. — Казнишь? Так давай. Только правда от этого не изменится. Все знали, что Хольц намерена назначить наместником меня. А тут начали происходить странности, сперва она появилась в Крепе, затем кто-то убил Хольц… Ну, конечно! Лекарке проще всего это сделать, а крайним решили выставить меня?!

— Ты виделся с Торвеллом, — не отступаю я. — Я видела вас.

— Видела? — он прищуривается. — Значит, шпионила?

— Это произошло случайно. Не уходи от ответа.

— Да, говорил, — вдруг бросает он. — И что? Думаешь, я настолько опустился, чтобы договариваться с этим ублюдком?

— Тогда о чём шла речь?

— Кто ты такая, чтобы я перед тобой отчитывался?

— Если не желаешь рассказывать, выходит, есть что скрывать, — вступает в разговор Эрвейн.

— Как это по-детски, Блаквуд, но я вырос. Правда, так и быть, сделаю вид, что купился. Я говорил с эрдом о том, как он мне противен, — фыркает Севир. — Я его ненавижу сильнее, чем вас всех вместе взятых.

Я видела их первое общение, тогда между ними летали молнии, а потом уже не было подобной неприязни. Но я не готова утверждать, что Лоран лжёт.

Пока мы не выясним говорит он правду или обманывает, Севир должен оставаться под присмотром.

— Идём, — обращается ко мне Эрвейн, — парню следует побыть одному.

— Конечно, — Севир откидывается обратно. — Заприте меня, повесьте. Что угодно. Только не забудьте, что иногда враг не тот, на кого вы думаете.

Мы уходим, оставляя его в камере. И почему-то его последние слова цепляются, как заноза.

Ночь опускается на Креп тяжело. Я почти засыпаю, когда слышу резкий, нервный стук в дверь.

Эрвейн поднимается первым, мгновенно проснувшись, и идёт открывать.

На пороге — служанка. Лицо бледное, глаза расширены от страха. Она что-то быстро шепчет ему почти неразборчиво.

— Что случилось? — испуганно спрашиваю, когда за ней закрывается дверь.

— Какие-то люди у стен крепости, я должен проверить.

— Почему не дозорные?

— Они жду моих указаний.

Он быстро собирается и уходит, а я остаюсь, понимая, что уснуть не смогу.

Выбираюсь из постели, кутаюсь в халат, когда снова стучат в дверь. Подхожу, прислушиваясь.

— Кто?

— Там одному из пациентов плохо, лекарка. У него кровь изо рта.

— Иду, — отзываюсь, набрасывая накидку, и отпираю дверь.

Тут же меня толкают внутрь так, что падаю. Мужская рука накрывает мне рот, чтобы не удалось закричать.

— Тихо, пташка, — шепчет чужой голос прямо в ухо. — Попалась.

Сердце проваливается куда-то вниз. Это наёмник Торвелла.

Я дёргаюсь, пытаюсь вырваться, но он держит крепко, железной хваткой.

— Сейчас полетим домой, — усмехается он, утаскивая меня к окну.

Полетим? Он намерен выбросить меня с третьего этажа?

Сопротивляюсь, пытаясь вырваться, но силы неравные. Он распахивает створки, и в комнату врывается ледяной ветер.

Теперь я уже не уверена, что существовали какие-то люди за стенами крепости. Думаю, всё это сделано, чтобы выманить Эрвейна из комнаты.

Мычу своё «нет», которое тонет в чужой ладони.

— Не дёргайся, — шепчет наёмник. — А то упадёшь раньше времени.

Это уже прямая угроза, и я замираю в его руках. Всё же хочется оставаться живой, как можно дольше.

Он ставит меня на подоконник, затем забирается сам. Приходится согнуться, чтобы протиснуться в окно.

Я видела, как обращаются драконы, но никогда, чтобы они спрыгивали с окон и призывали вторую ипостась в падении. Или он просто намерен броситься в снег?

«Ашкай, да сделай что-нибудь».

Буду молиться, чтобы мы не разбились.

— Держись крепче, — снова мужской голос, и он отталкивается от твёрдой земли, прыгая в пугающую пустоту.

Глава 72

Падение длится вечность — и всего мгновение.

Ветер рвёт волосы, забивает их в рот, в глаза, не даёт вдохнуть. Сердце подскакивает к горлу, и в эту секунду кажется — всё, конец. Но вместо того, чтобы упасть о землю, тело подо мной вдруг вздрагивает, резко дёргается наверх, и я чувствую, как что-то огромное, живое, расправляет крылья.

Рывок.

Руки превращаются в лапы, когти впиваются в ткань накидки, протыкают её, добираясь до кожи, и причиняют боль.

Нескольких гребков крыльями хватает, чтобы оказаться на середине двора, и я понимаю: он намерен преодолеть стену и отнести меня своему хозяину.

Холод становится ещё острее, колючее,