Наследник для хозяина стаи - Эми Мун
И Царев занялся просмотром отчетов. Пока все шло по плану, через месяц или два можно будет начинать действовать. Если повезет, то зятек лишится не только шлюхи, но и своего выродка.
Глава 32
Давид вернулся через два часа. В его руках был ворох пакетов, а от костюма несло дикой смесью спиртного и другими альфами.
Аврора даже нос ладошками прикрыла.
— Какой ужас…
И громко чихнула.
Ей вторил раскатистый смешок.
— Будь здорова, Ави. Пойдем, поможешь мне помыться.
Аврора смущенно отвела взгляд. Ага, знала она это «поможешь». Давид наверняка захочет большего.
— Мне нравится ход твоих мыслей, — заметил оборотень и, подхватив ее под руку, повел в душевую.
По пути он оставил пакеты на столике. Один из них приоткрылся, и Аврора заметила мелькнувшее там кружево. Альфа принес белье… Много белья. И, кажется, ей придется его примерять… Жаркая волна облизнула тело от макушки до кончиков пальцев.
А Давид завел ее в ванную и в два счета избавил от шелкового халата и трусиков. Аврора судорожно вздохнула. Сколько раз стояла перед оборотнем голой, а все никак не привыкнет. И альфе это нравилось.
— Твоя очередь, Ави, — понизил голос, очерчивая пальцами путь от шеи до груди.
И легко обвёл ареолу. Почти невинная ласка! Но Аврора пошатнулась. И схватилась за живот.
— О луна, — выдохнула, прижимая ладонь к боку.
А пол под ногами вдруг резко ушел вниз. Давид подхватил ее на руки и, смахнув баночки геля со столешницы, усадил ее на освободившееся место.
— Тебе плохо? Позвать вр-р-рача?! — зарычал, нависая над ней встревоженной тучей.
Аврора мотнула головой и… рассмеялась.
— Малыш! Он толкается!
Положила мужскую ладонь к себе на живот.
— Сейчас… — забормотала скороговоркой. — Вот… Ну давай, хороший, поздоровайся с папой.
Альфа гулко выдохнул и прижался к ее лбу своим.
— Нет, не чувствую…
А в хриплом голосе горчило сожаление. Такое искреннее, что ей стало грустно.
— Он, наверное, еще слабо… Ой!
Вздрогнула, почувствовав острый тычок.
— А вот теперь чувствую, — совсем тихо сказал альфа.
И поцеловал ее. Так нежно, что сердце сжалось в теплый комочек. Аврора прильнула к альфе, жадно впитывая ласку. Еще никогда Давид не касался ее так трепетно. Словно она — тонкий хрусталь или легкокрылая бабочка.
По животу снова скользнула горячая ладонь.
Не разрывая поцелуя, Давид потянул ее на себя и, заставив обвить ногами, перенес в ванную. Мужская одежда скомканным ворохом отправилась в дальний угол. Давид отстранился и, окинув Аврору горящим от нетерпения взглядом, включил воду.
— Давай помоемся, Ави… А потом у меня на тебя планы.
— П-примерить белье? — шепнула, почти не соображая от желания.
— Да. И несколько игрушек для взрослых.
Ох… Аврора вздрогнула, а Давид схватил ее за локоть и прижал к себе.
— Ты ведь хотела попробовать, — чуть заметно усмехнулся. — Или передумала?
А в глазах пляшет огонь. Такой порочный, темный... Сжигающий сопротивление в зародыше. Аврора облизнула пересохшие губы.
— Н-нет… Хочу…
И запнулась, не в силах сказать больше. Потому что да, хотела. Очень. Прямо сейчас, здесь. Чтобы альфа не сдерживался. Делал с ней все, что угодно. В любых позах.
Давид с шумом вдохнул густой от желания воздух и чуть слышно ругнулся. А потом вымыл их обоих очень быстро. Ее — без мочалки, только руками. Аврора едва не сошла с ума, чувствуя, как мужские ладони скользят по обнаженной коже, гладят спину, сжимают ягодицы, ласкают раздавшийся живот.
А когда альфа коснулся груди, чуть не кончила, изо всех сил сжимая бедра.
— Нетерпеливая крошка… — пробилось сквозь грохот крови в ушах.
А потом был прохладный душ, пушистое полотенце и шелковые простыни. Растеряв всякий стыд, Аврора потянула своего мужчину за руку. Пусть скорее ляжет рядом с ней! Но Давид отстранился.
— Белье, Аврора, — произнес строго.
Какое белье? О чем он? Перед глазами все плыло, между ног было так мокро, что, кажется, она сейчас матрас промочит! Но ее ласковый мучитель принес несколько пакетов и достал кружевное нечто. Беленькое…
Воздушная ткань обожгла пальцы. А трель гостиничного телефона — слух.
Аврора вздрогнула. Давид раздраженно выдохнул.
— Не обращай внимания. Переодевайся.
Она подчинилась. Под внимательным взглядом альфы надела легкий бюстик. Потом трусики, которые оказались с разрезом посерединке — для лучшего доступа.
В горле моментально пересохло. Как же тут жарко… И внутри тоже огонь. Течет по венам, пульсирует тяжелым сгустком внизу живота, искушая продемонстрировать, насколько идеально белоснежное кружево смотрится в коленно-локтевой.
Но вместо этого Аврора накинула на плечи полупрозрачную тунику. Тонкая ткань легла на бедра, оставляя открытым животик и ложбинку располневших грудей.
Аврора поправила их, нарочно задевая тугие комочки сосков. И посмотрела на альфу.
— Так хорошо? — слегка отодвинула ткань, чтобы была видна розовая ореола.
И с удовольствием отметила, какой жаждой полыхнул мужской взгляд.
— Идеально. Сделаем пару фото.
Сейчас?! Ох, нет! Аврора схватилась за пылавшие щеки, но ее смущение лишь позабавило альфу.
— И я не шутил насчет хоум-видео.
Но только Давид отошел к телефону, лежавшему на столике, снова раздался звонок. Настойчивый и долгий. Аврора забеспокоилась.
— Вдруг это что-то важное? Про стаю… — добавила нерешительно.
Давид стиснул зубы, но кивнул.
— Я скоро.
И вышел.
А она, поерзав на кровати, встала и как вор прокралась к двери. Никогда бы так раньше не сделала! А теперь ноги сами несли. Вдруг это Инесса? Или другая волчица… Их всегда так много рядом с ее мужчиной! Беспринципные хищницы, готовые на все, только бы альфа их заметил. Аврора вздрогнула, чувствуя, как жар сменяется лютым холодом.
Сабуров имеет право взять любую. Он вообще не обязан соблюдать верность, потому что…
Слуха коснулся раздраженный рык. А следом голос. Очень тихий, совсем непонятый, но знакомый до тошноты.
Аврора тяжело привалилась к косяку. Сабурову звонила не Инесса, а Вольский.
* * *
Давид
За стеной послышалось сдавленное оханье.
Аврора!
Давид моментально сбросил вызов и вошел обратно. Ави стояла около двери, привалившись к стене. А личико бледное, как полотно.
— Зачем он звонил? — шепнула, глядя на него потемневшими до черноты глазами.
Давид мысленно выругался. Надо же было ему поднимать трубку! Но слушать испуганное блеяние Вольского оказалось слишком приятно. Давид позволил себе маленькую слабость.
А теперь придется объясняться.
— Звонил ходатайствовать за своего младшего, — процедил сквозь зубы и, круто развернувшись, подошел к столу, где стояли напитки. Плеснул
