Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

де Вассон, насколько я понимаю, по приезде вы уже имели честь увидеться с вашим батюшкой, не так ли? — спросила я, пытливо вглядываясь в его лицо. Тот немедленно погрустнел, но кивнул со всей возможной честностью. — Я не стану расспрашивать о подробностях вашего разговора, хотя и могу предположить, что он так или иначе опять коснулся моей персоны… — Фирменный Жилев вздох можно было услышать, наверное, за километр. — Но скажите, он просветил вас относительно того, почему так сильно желает завладеть графством Ла Фер с вашей помощью?

Жиль уставился на меня в недоумении.

— В некотором роде. Он сказал, что ваши угодья в любом случае требуют крепкой мужской руки. Так почему бы не… не моей. Это обрадует меня и принесет выгоду нашей семье, разве это плохо?.. Ну, так он спросил меня. — Парень на мгновение замолчал, а потом добавил: — Мадемуазель Лаура, вы должны знать. Я отказался участвовать в его планах. Хотя он все еще и не оставляет надежд уговорить меня.

Мой взгляд, обращенный на юного управляющего, существенно потеплел.

— Благодарю вас, месье Жиль, и горжусь вашей твердостью. А чтобы вы не сомневались в своем выборе, мне хотелось бы кое-что для вас прояснить. Возможно, вам нелегко будет узнать это, но, поверьте, необходимо. Вы должны понимать все, что происходит вокруг вас, только так вы сможете построить свою жизнь без оглядки на чужие желания, которые, к тому же, иногда бывают… лишены нравственной чистоты. — Я повернулась к служанке: — Татин, проводи нас, пожалуйста, к покоям мадам баронессы.

Глава 18.1

Не дойдя немного до комнат мадам Эжени, мы с Жилем остановились, укрывшись за портьерой в декоративной полуовальной нише, а тетушка Флоранс вместе с Татин прошли прямо ко входу в баронессины покои. После переговоров между Татин и открывшим двери слугой, к графине вышла знакомая рыжеволосая красотка.

— Такая честь, — пропела она, с легкой усмешкой взирая на нашу тетушку. — Чем обязана?

Графиня де Шайи не повела и бровью.

— Предполагаю, что вы, сударыня, захотите прогуляться со мной, скажем, в оранжерею. Так сказать, побыть подальше от людских глаз и ушей.

Баронесса заметно насторожилась.

— И с чего бы мне этого внезапно захотелось?

— Вам ведь будет приятно, если местные слуги не будут трепать почем зря одно милое мужское имя?

— Имя? — удивленно протянула рыжекудрая мадам. — Какое же? Уж не Гийом ли? — Тут я почувствовала, как вздрогнул возле меня Жиль, ведь это было имя его отца… — О, так с этим вы опоздали, прислуга все давно обсудила.

И она усмехнулась, давая понять, что шантажировать ее какой-то там обычной любовной интрижкой не выйдет.

Впрочем, это мы с тетушкой уже знали и понимали. В процессе наведения справок о баронессе выяснилось, что свою связь мадам Эжени и Вассон-старший хоть и не афишируют в свете, но на деле за кулисами все о ней прекрасно осведомлены. Более того, даже их супруги в силу разных причин не препятствуют встречам. Пожалуй, единственный причастный, кто оставался совершенно не в курсе происходящего, так это бедолага Жиль.

Тетушка Флоранс покачала головой и ответила так тихо, что если бы я не знала, о чем идет речь, то не разобрала бы ни буквы:

— О, нет имя совершенно иное. Очень красивое. Себастьян.

С того места, где я стояла, было видно, как с лица мадам Эжени, только что пылавшего здоровым румянцем, мгновенно сбежала вся краска. Несколько секунд она стояла, будто пригвожденная к месту, а затем процедила:

— Хорошо, я пойду с вами. — При этом ее пальцы сжались в кулаки так, что аж побелели костяшки.

— Вот и славно, — кивнула графиня. — Присоединяйтесь.

Эжени приказала одной из своих служанок подать накидку, и обе знатные дамы незамедлительно двинулись в сторону оранжереи. Татин было велено держаться от них на некотором расстоянии, что она и делала.

— Идемте за ними, Жиль, — негромко сказала я, выбираясь из укрытия.

Юноша бросил на меня растерянный взгляд.

— Мадемуазель Лаура, верно ли я понял, что мой батюшка и мадам… они… ну, то есть…

Я еле удержалась от того, чтобы погладить нашего зайчика по голове.

— Мне очень жаль, что вам пришлось узнать об этом вот так. И, к несчастью, это еще не конец. Пойдемте. И будьте мужественны.

Оранжерея была не очень велика, но пространства для уединения в ней хватало. В этот час, когда все аристократы засели по своим покоям, готовясь к предстоящему балу, она, как мы с тетушкой и рассчитывали, оказалась пуста.

Графиня де Шайи завела мадам д’Алер в самую середину помещения, где посреди кадок с апельсиновыми, гранатовыми, инжирными и лимонными деревьями стояла изящная мраморная скамья. Дамы присели, оставив Татин стоять в отдалении. А тем временем, пока наша камеристка намеренно топала погромче, чтобы заглушить иные звуки, я и Жиль подобрались к скамейке поближе и замерли, спрятавшись за двумя внушительными бочками, в которых колосились неопознанные мной с ходу растения, похожие на фикусы.

— Я смотрю, ваше сиятельство, вы значительно подрастеряли вашу блаженность за те месяцы, что мы с вами не виделись, — с сарказмом в голосе произнесла баронесса. — Берегитесь, как бы вам снова не оказаться за стенами монастыря. Как известно, его двери всегда распахнуты для излишне сметливых особ.

— Как и для не очень сметливых, зато сверх меры предприимчивых, — парировала тетушка.

— Будьте любезны, перейти к делу! — прорычала Эжени. — Что вам известно о Себастьяне?

Тетушка обмахнулась своим неизменным черным веером, который носила с собой везде, но не поторопилась отвечать. И только заметив, что у собеседницы уже чуть ли не пар из ушей идет, наконец произнесла:

— Сударыня, я немногого хочу. Всего лишь чтобы вы и ваш… соратник оставили моих девочек в покое. Я понимаю, что вы, увидев их бедственное положение, решили им воспользоваться и быстро составили подходящий, как вам казалось, план. Но теперь все изменилось, о юных графинях есть кому позаботиться. Поищите другие варианты для вашего обогащения.

У баронессы вырвался короткий смешок.

— Не понимаю, о чем вы. Никто их не трогает.

— Даже месье Жиль?

— О, ну что вы! Не знаю, что поведала вам о том инциденте мадемуазель Лаура, но, уверяю вас, он произошел исключительно в ее голове. Шевалье де Вассон все мне рассказал — его сын в тот день