Зов Ада - Брит К. С.
— Для начала, — продолжает Ли, — где письма?
— Мы к этому придем, — говорит Хирон. Его взгляд снова переключается на меня. — Но сначала, Уайлдер… мне жаль твоего отца Морана, но ты должен понять: я не имел никакого отношения к убийству президента Синклера.
Я смеюсь. Лидер Никса просто жалок.
— Серьезно? Начнем с откровенной лжи?
— Убийство Синклера Мораном не принесло пользы ни народу Небула, ни мне, — заявляет Хирон.
— Отец признался на суде, что сделал это ради тебя, — это транслировали по телевизору и печатали в каждой газете.
— Он солгал, — отрезает Хирон с каменным лицом. — Моран работал на меня, но я не просил его убивать президента. Я также не убивал твою сестру и не взрывал Фестиваль Урожая. Нас подставили.
Ли переводит взгляд на меня, а из моих легких будто выкачали весь воздух. Он отрицает всё.
— Зачем лгать? Думаешь, это сделает тебя более приятным человеком? Нет. Это делает тебя трусом.
Хирон никак не реагирует, что злит меня еще сильнее. Пальцы впиваются в колени.
— Я бы не причинил вреда Дезире. Она была чудесной девушкой. Судя по тому, как Моран рассказывал о ней, мне казалось, я её знаю.
— Не смей произносить её имя, — предупреждаю я. Ли сжимает мою руку под столом, помогая сдержать ярость. Это лишний раз доказывает, насколько мы сблизились за последние недели. Я благодарен ей за то, что она здесь. Её присутствие удерживает меня на стуле.
— Я понимаю, Уайлдер, это не то, что ты хотел услышать, но это правда. Если тебе хочется винить меня, чтобы отвлечься от боли и гнева, пылающих внутри, — что ж, я буду твоим козлом отпущения. Но если ты хочешь отомстить тем, кто действительно уничтожил твою семью, советую перенаправить ненависть на настоящих виновников. У нас общий враг.
Я фыркаю:
— О да, и кто же это?
— «Эос».
— Ты также говорил, что «Эос» убили моего отца и Финна, — вставляет Ли. Я напрягаюсь. Она никогда мне об этом не говорила.
— «Эос» обожает винить других в своем дерьме, — размышляет Хирон.
Он лжет. Слишком удобно сваливать всё на «Эос», когда раньше они никогда не прибегали к насилию. Ему что-то нужно от Ли, и он скажет что угодно, чтобы это получить.
Хирон поворачивается к Ли:
— Маг убил твоего отца, чтобы тот не успел передать письма мне. К сожалению, я не знаю, зачем Магу понадобилось убирать Морана и Дезире, — он опускает взгляд.
Я стискиваю зубы, чтобы не покрыть его матом. Я не куплюсь на этот бред.
— Сегодня ночью «Эос» предала меня, — признается Ли. — У нас была сделка, но у них не оказалось писем. Где они?
— Мы не знаем точно, но думаем, что вампиры в курсе, — говорит Хирон.
Я смеюсь. Все взгляды устремляются на меня, и я выпрямляюсь.
— И что, вы просто заявитесь в Гнездо вампиров и спросите их? — уточняю я. Никто не заходит в Гнездо, если не хочет стать обедом. — Уверен, визит пройдет на ура, особенно после того, как вы резали их ради Слез Вампира, чтобы развивать свою наркоторговлю.
— Мы не торгуем наркотиками. — Паллас откидывается на спинку стула, который, кажется, вот-вот сломается. — Думаешь, мы бы жили в такой лачуге, если бы продавали СВ?
Я поджимаю губы. Тут Паллас прав. С другой стороны, работа в роскошном дворце сделала бы их слишком заметными.
— Наша борьба — с правительством, а не с вампирами, — произносит Селена без тени эмоций. Ей бы в покер играть. Девчонка вообще не читается. Не могу понять, зачем она здесь, — Мы хотим равных возможностей для Небул. А не денег.
Я закатываю глаза — еще одна ложь. Каждая Небула хочет денег. Это единственный язык, который понимают Эпсилоны.
— То есть всё, в чем вас обвиняют, — ложь? — спрашиваю я. Будь у меня крошечная скрипка, я бы на ней сыграл. Хирон отлично справляется с ролью жертвы.
— Люди обожают искать козлов отпущения, — заявляет Хирон.
Ли поглаживает мою ладонь большим пальцем. Не знаю, специально она это делает или нет, но я не убираю руку.
— Если вы не причиняете вреда вампирам, — говорит она, — почему вы до сих пор сами не поговорили с ними о письмах?
Я киплю от негодования, глядя на нее. Неужели она настолько наивна, чтобы верить в этот бред?
— Потому что нам нужно поговорить с Вейном Батори, — отвечает Паллас, — а для этого нам нужна ты, принцесса.
— Почему я? — Ли склоняет голову набок.
— Получить аудиенцию у принца Вейна крайне сложно, но как особу королевской крови он, скорее всего, тебя примет, — поясняет Хирон.
Ли сжимает мою руку еще крепче, но я успеваю спросить первым:
— Если вы не общались с Вейном, откуда вам знать, что он в курсе насчет писем?
— У него дар внушения, — Хирон не сводит своих глаз-хамелеонов с Ли. Ему нужны эти письма. Он буквально одержим ими. Если бы я знал, что в них написано, я бы мог посоветовать Ли, как вести себя в этой ситуации, но она мне, черт возьми, ничего не сказала.
— Вейн может что? — спрашивает Ли. — И как этот дар связан с письмами? Они у него?
— У Вейна дар внушения. Люди рассказывают ему вещи, которые предпочли бы сохранить в тайне, — отвечаю я. Ли ничего не знает о Вейне и о том, как устроена вампирская иерархия. Зев был первым вампиром, которого она встретила в жизни. — Он наследник королевы Вивиан и хранитель её секретов. Но я сомневаюсь, что он хоть что-то знает о письмах.
— Знает, — отрезает Селена. Я сверлю её взглядом, и она отвечает мне тем же. — Один из наших людей был в «Маленькой смерти» перед самым закрытием и подслушал, как он говорил о них. Подробностей узнать не удалось, но суть была ясна.
Я фыркаю:
— Как удобно.
— Кто этот человек? Мы можем с ним встретиться? — спрашивает Ли.
Хирон качает головой:
— Сейчас они предпочитают сохранять анонимность.
Я снова закатываю глаза. Это просто смешно. Если кто-то подслушал, как один из членов королевской семьи вампиров обсуждает пропавшие письма, он должен был пересказать нам всё в подробностях.
— Значит, вы ждете, что я отправлюсь в «Маленькую смерть» и расспрошу Вейна о письмах? — спрашивает Ли. — Вампиры и Совет не ладят, а я, как наследница королевы, — прямое воплощение этого враждебного союза. Сомневаюсь, что Вейн мне что-то расскажет. Скорее, он прикончит меня на месте.
Я киваю — Ли права. Мы не можем так рисковать.
— Если Вейн причинит тебе вред, это будет расценено как объявление
