День, которого не было - Ольга Рог

Все было просто, как в анекдоте: «Я вас, „проституток“, целый месяц собирал в одном месте».

Глава 4

Иван Бестужев. Феликс и Хранитель

Прекрасный город, просто великолепный. Особенно дома старой постройки, со всевозможной лепниной и карнизами вдоль стен. Можно гулять прямо по стенам и заглядывать в окна. Правда, там редко встречается, что-то действительно интересное. Люди в основном пялятся в экраны. Если молодые, то перед компьютером, если старые — телевизор. Глупые, лучше бы вышли, погуляли. По стенам. Пока погода хорошая.

Феликс заглянул в очередное окно и снова ничего интересного. Какой-то малолетний пацан лет пяти, потрошил мамину косметичку. В пудре, помаде и прочих блестках был уже он сам, стол, пол и кусок обоев.

— Родители года, — фыркнул в усы мятежный дух. — Вам еще рано заводить детей с таким подходом к воспитанию.

Презрительно мотнув хвостом, кот перешел к следующему окну. Здесь уже было поинтереснее. Молодые девушка и парень, лет по восемнадцать, страстно обнявшись, торопливо снимали друг с друга одежду, попутно целуясь, куда ни попадя. Феликс уселся и оценивающе склонил голову на бок. Если у них это и не в первый раз, то опыта явно очень и очень мало. Ну, кто ж так лапает? Нежнее надо, нежнее. И носки сними, когда в кровать лезешь. Эх, молодо — зелено.

В порыве заботы, мятежный дух хотел было уже начать раздавать ценные советы, как вдруг его отвлекло одно очень знакомое чувство. Аура. Очень сильная. Не такая мощная, как у коллег там в Обители, из которой его изгнали, но все же, для этого мира очень значительная.

Забыв о юных любовниках, Феликс пошел на запах дальше по карнизу, завернул за угол и нос к носу столкнулся с другим Котом. Этот был черный, с белыми носочками на лапках и такой же белой манишкой на груди. На его ошейнике, вместо медальона с именем, висели маленькие часы.

А-а-а, ну, все понятно.

— Не, знал, что у этого города есть Хранитель, — Феликс сел напротив черныша и оценивающе осмотрел, наклоняя голову то на один бок, то на другой.

— И тебе привет, Мятежный дух мщения, — ответил пришелец. — Меня зовут Рамсес, и действительно хранитель этого города.

— Ну, и храни себе дальне на здоровье, — презрительно фыркнул трикстер. — Мне какое дело.

Не то, чтобы Хранители в иерархии стояли ниже мятежных духов, но просто Феликс их недолюбливал. Зануды редкостные. Ни пошутить, ни повеселиться, ни развлечься, ничего в этом не понимают. Знают только одно — работа на вверенном им объекте.

— Я узнал, что в нашем городе появился изгнанник, и решил спросить, какая помощь нужна? — продолжал занудствовать Хранитель.

Начина-а-ается — Феликс закатил глаза.

— Мне не нужна помощь, — огрызнулся дух. — У меня все прекрасно. Просто великолепно.

— И как успехи в искуплении? — продолжал капать на нервы черномордый.

— Чего-чего? — офонарел Феликс.

— Что бы вернуться назад, ты должен пройти путь искупления, — растопырил когтистую лапу, доказывая свою правоту Рамсес.

— Послушай меня… коллега, — дух сделал над собой усилие, но все же произнес это слово. — Мне не нужно никакого искупления. А домой я вернусь, как только умрет моя смертная оболочка. Вот хочешь, прямо сейчас сигану с пятого этажа вниз, разобьюсь в лепешку о крышу этого миленького лимузина и снова очутюсь в родных и любимых Пенатах. Я здесь только топоту, что мне надоело дома. Как только надоест здесь, я потрачу все свои девять кошачьих жизней и вернусь, как ни в чем, ни бывало.

— Не получится, — укоризненно покачал часами на ошейнике Рамсес. — Раз за разом ты будешь возвращаться обратно, сюда. Не именно сюда, в этот город, в мир людей.

— Все! Задрал! — Феликс развернулся и решительно направился в обратную сторону. — Спасибо за заботу, но мне помощь не нужна. Аривидерчи!

Гордо подняв хвост, аки знамя он потопал дальше, но яйцами чувствовал, что этот зануда тащится за ним. Сделав вид, что не замечает этого, Феликс, как ни в чем ни бывало, продолжал ходить, где вдумается и гулять сам по себе.

Ого! За окном с молодыми любовниками дела развивались стремительно. Они уже разделись окончательно. Правда парень не успел снять трусы до конца, спустил их только до колен, и…

И снова этот приставучий Хранитель не дал расслабиться, словно пастух, гоня Феликса вперед.

За окном с маленьким ребенком было пусто. Обои по-прежнему измалеваны маминой помадой, а вот шкодливого художника нигде не было видно.

— Кися! — мальчишка резко появился перед окном, как мотылек, стукнувшись в стекло.

— Тиамат твою за ногу! — от неожиданности Феликс подпрыгнул на месте, и чуть в самом деле не сверзился с пятого этажа, чисто машинально схватившись когтями за карниз.

Так и висел на карнизе, вцепившись передними лапами и болтая в воздухе задними.

— Кися! — продолжал радоваться шкет, прижавшись к стеклу измалеванными в косметике руками и лицом, оставляя разноцветные разводы.

Рамсес сидел в сторонке, и, вроде как не собирался вмешиваться, Хранитель хренов. Врожденная гордость тоже не позволяла Феликсу попросить о помощи. Ситуацию разрешил мальчишка. Встав на подоконник в полный рост, он потянулся к ручке окна и, с третьей попытки распахнул его. Довольный встречей с новым знакомым, ребенок схватил белого бедолагу, болтающегося над пропастью, и втянул в квартиру.

* * *

— Задери вас всех Себек! — выдохнул Феликс, шлепнувшись на пол квартиры. Он только сейчас понял, что вполне себе мог отправиться в недолгий, но увлекательный полет, открыв счетчик жизней.

Впрочем, отдышаться ему не дали. Радостный, что у него теперь есть новая игрушка, мальчишка схватил кота поперек туловища, и с ликующим визгом, потащил в другую комнату. Последнее, что Феликс разглядел за окном, как Рамсес заботливо закрывает створку и показывает ему розовый шершавый язык.

— Я не тебя жалобу накатаю за пренебрежение к своим хранительским обязанностям! Коллективную! — мяукал Феликс ангельскому вредителю.

— Кися! — вместо Хранителя радостно ответил мальчишка, продолжая тащить куда-то свою добычу.

— Да, отпусти ты меня! — Феликс, что было силы, ударил парнишку лапой.

Хотел было, сначала с когтями, но передумал. Ребенка даже мстительный дух не обидит.

От такой неожиданной агрессии белого и пушистого комочка, мальчишка оторопел, выпустил кота из рук, надул губы, скуксился и приготовился распустить нюни. Этого еще не хватало! Не то, что бы Феликс боялся детского плача, но он действовал на нервы и тонкий кошачий слух.

— Ну, извини, извини, — поспешил он загладить вину. — Но, ты сам