Медведь и единорог - Элизабет Прайс

— Нарушает диету. Мне нужно сфотографировать, как он набивает себе морду.

— Ах.

Джульетта снова посмотрела на мужчину, увидев желание в его глазах, когда мимо прошла официантка с яичными рулетиками.

— Сомневаюсь, что ты будешь долго ждать.

— Кроме того, я подумал, что всегда могу попросить тебя вернуть мне мою работу.

Зейн ухмыльнулся, обнажив угрожающее количество зубов, пытаясь скрыть свою надежду.

Джульетта посмотрела на него долгим, но не злобным взглядом.

— Ты посещал курсы по управлению гневом?

Он нахмурился, и она могла угадать ответ.

— Зейн, я знаю, это тяжело, но постарайся набраться терпения. Тебе нужно больше отдыхать. Научись справляться с вещами, которые тебя раздражают. Я должна была, — тихо добавила она.

Да, в молодости у неё было много гнева. Быть обращённой против воли и принуждённой к рабству жестоким хозяином-вампиром сделало бы это с девушкой.

Она видела, как в нём поднимается гнев, глаза Зейна стали чёрными, но, к счастью, это было прервано. Вероятно, это был первый и последний раз, когда она была благодарна Кристиану Хоуку за присутствие.

— Ах, Джульетта.

Он шагнул к ней, уверенный, как всегда, не игнорируя, но не обращая внимания на оценивающие взгляды ухмыляющихся женщин, которых он оставил после себя. Джульетта сдержала ухмылку. Отрубите ей голову и набейте шею чесноком, если она когда-нибудь так на мужчину посмотрит.

— Кристиан, — вежливо сказала она.

Она повернулась к Зейну.

— Я полагаю, твоя добыча уже в пути.

Джульетта кивнула в сторону дородного мужчины, направлявшегося на кухню. Зейн издал мягкое ругательство и умчался прочь.

— Твой друг? — спросил Кристиан, его глаза блуждали вверх и вниз по её маленькому телу.

Похотливая улыбка украсила его лицо.

Улыбка Джульетты стала шире, когда на ум пришло слово «ползучий».

— Бывший коллега.

Она скользнула рукой в его руку.

— Проводишь меня в столовую?

Его лицо осветилось, как чётвертого июля. Она очень хорошо умела справляться со слизняками. У неё были десятилетия практики.

Глава 3

Город Серпенс, небольшой книжный магазин — симпатичный, в котором нет сетевой кофейни и на самом деле продаётся больше книг, чем поздравительных открыток.

Джорджи снова навела порядок на прилавке. Она была так прекрасно организована, что теперь всё было под прямым углом. Это был долгий день, и её ноги убивали её. Долгие часы работы были одной из многих опасностей владения собственным бизнесом, но ей это нравилось.

К сожалению, ей не нравилось, когда покупатели заходили в магазин за пять минут до закрытия, а потом отказывались убираться. По неписаным законам книжных магазинов, каждую чёртову ночь место было мертво в последний час, а потом кто-то решал зайти в последнюю минуту.

Её внутренняя птица жадно заверещала. Панини с тунцом, которые она съела на второй ужин, были съедены почти час назад, и она была голодна и отчаянно нуждалась в еде. Её птица была большим зверем с бездонным желудком. Она ела примерно девять небольших приёмов пищи в день. Без учёта закусок — ведь место для закусок всегда найдётся.

С плохо скрываемым раздражением она наблюдала, как её последний клиент листал книгу под названием «Радость готовить в вок». Серьёзно? Было десять часов вечера — кому нужно было узнавать об ограниченных радостях приготовления пищи в вок в такое время?

Джорджи, с почти угрожающим урчанием в животе, подошла к нему. Несмотря на свои размеры, она не была доминирующим перевертышем и не очень любила конфронтации. Вот почему она наняла волка-перевёртыша для работы в магазине — противный волк кричал на её поставщиков всякий раз, когда они опаздывали, и имел дело с её извращенцем-арендодателем. Но, подгоняемая голодом, она не собиралась сидеть сложа руки, пока этот парень задерживает её еду и обращается с её магазином как с библиотекой.

— Извините меня, сэр, мы скоро закрываемся.

Нет, они должны были закрыться десять минут назад — она была слишком вежлива для своего же блага. «Будь проклята её трусливая любезность!»

Мужчина повернулся и улыбнулся ей, заставив её внутреннюю птицу беспокойно затрепетать. Он был симпатичным парнем постарше, даже со страшным шрамом над бровью, но он также был… холодным — от холода отморозишь пальцы на ногах. В его глазах не было тепла.

— Ещё минутку, — пробормотал он.

— Хорошо, — сказала она слабым голосом.

Джорджи возилась с кассой, делая вид, что смахивает с неё пыль, и нервно поглядывала в его сторону. Она не знала, к какому виду он принадлежал, у её пингвина не было хорошего обоняния — не у многих птиц-перевёртышей оно было, — но она могла сказать, что он был перевёртышем. Судя по его виду, хищник. Высокий, широкий и опасного вида.

Её внутренняя птица стала нетерпеливой. «Она хотела суши, чёрт возьми!»

Она вздохнула с облегчением, когда мужчина не спеша направился к выходу, ослепляя её шаловливой улыбкой.

— Доброго вечера, — проворковал он перед уходом.

Она пискнула в ответ, не обращая внимания на фырканье своей птицы. Джорджи покачала головой. Она беспокоится по пустякам.

Быстро выключив свет и заперев замок, она направилась обратно к своей машине, замерев, когда обнаружила своего устрашающего клиента, прислонившегося к её «Жуку».

— Это моя машина, — дрожащим голосом сказала она.

Джорджи оглянулась на магазин, гадая, сможет ли добраться до двери, отпереть её и войти внутрь до того, как он поймает её.

«Сомнительно», — подумала она с горечью. Она не была создана для скорости.

Мужчина проигнорировал её.

— Взять её, — прорычал он.

— Что…

Джорджи завизжала, когда из темноты появились два огромных самца и бросились на неё. Её птица взяла верх, и с воем она перекинулась в пингвина. Этого было достаточно, чтобы отвлечь их, и она сбила их с ног и поковыляла на свободу. К сожалению, огромный укол, который она внезапно ощутила в спине, сделал это невозможным. Да, это было благодаря лицу со шрамом, и дротику с транквилизатором. Несколько секунд она шаталась, прежде чем рухнуть на землю. Она бессвязно взвизгнула, когда трое мужчин посмотрели на неё сверху вниз.

— Чёрт, она огромная.

— Да, какая-то уродина.

— Она толстая, как человек, но, чёрт возьми, пингвины не должны быть такими большими!

Лицо со шрамом нахмурилось.

— Замолчите. Тащите её в фургон.

Джорджи изо всех сил пыталась сопротивляться, пока они пыхтели и тяжело дышали, поднимая её, но это было бесполезно. Её конечности не сотрудничали. Её похищали, и она ничего не могла с этим поделать, и