Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб
Хозяин наконец открыл ящик и вывел меня за уздечку. Я сразу узнала это место — то самое, где мы впервые участвовали в скачках и где с тех пор бывали много раз. Но после гонок в других местах мы сюда не возвращались. На этот раз вместо атмосферы соперничества и поддразнивания я почувствовала приближение праздника. Женщины были повсюду: сидели на коленях у мужчин, стояли на коленях, заложив руки за спину, и позволяли играть со своей грудью. Мужчины смеялись глубоким смехом. Они шли от конюшен и гаражей к террасе, ведя за собой или неся на руках рабов.
Хозяин вёл меня на поводке за унизительное кольцо в носу, на четвереньках, в наколенниках, которые не давали подняться. Почти ни у кого из других женщин не было колец в носу, не говоря уже о том, чтобы их вели на поводке. И очень немногие носили рукавицы, как я. Я видела, как они пользовались руками, даже когда ели!
Я почувствовала, что Хозяин стал другим. Он не так сильно сжимал поводок и не держал его так коротко. Он просто расслабился… или это что-то значило?
Он сел на террасе и поставил меня на четвереньки перед собой, чтобы я служила подставкой для ног. Я приготовилась принять эту честь и изо всех сил старалась не шевелиться. Я мельком видела рабынь, лежащих на спине на столе, широко раздвинув ноги, и обслуживающих всех желающих. Я слышала их крики удовольствия и думала о том, как меня будут жёстко трахать, и хотела, очень хотела, чтобы я это заслужила… Нужно было быть очень осторожной, не шелохнуться, иначе Хозяин хлестал плетью. Моя влажная, запертая киска сжималась вокруг пробки, и по всему телу пробегала дрожь.
Гарид откинулся на спинку кресла и наслаждался представлением. Он чувствовал, как под ногами едва заметно дрожит маленькое тело, и ему почти не нужно было смотреть вниз, чтобы хлестнуть её плетью. Он знал: она страдает скорее от унижения, чем от боли, и это тоже доставляло ему удовольствие.
Терин сел рядом.
— Ну что, теперь, когда ты наконец к нам присоединился, что думаешь?
— Думаю, пришло время поделиться своей игрушкой с другом.
Терин уставился на Гарида, потом на его рабыню и расхохотался.
— Наконец-то она у тебя в руках, да? Давно пора. Думаешь, она уже знает, кому принадлежит?
— Ты, дохлый ворлег! Хочешь с ней поиграть или нет?
Гарид опустил ноги на пол, сел прямо и взял поводок.
— На колени.
Женщина поднялась на колени и по его сигналу подставила груди Терину. Гарид почувствовал, как она слегка напряглась через поводок, но не колебалась.
— Ты уверен? А потом не захочешь меня убить?
— Я думал, тебе нравится рисковать.
— Только не говори, что собираешься расстегнуть для меня пояс.
— Нет. Но ты можешь воспользоваться её ртом. Просто дай знать, когда.
Он отстегнул поводок от кольца в её носу.
Терин задумчиво смотрел на женщину, стоявшую перед ним на коленях. Он протянул руку и нежно провёл пальцем по её правому соску, затем по левому, туда-сюда, наблюдая за лицом. Он взял обе груди в руки и сжал их.
— Я давно хотел уделить им внимание. Какая пара красавиц.
— Они хорошо краснеют, — сказал Гарид. — Особенно с флоггером.
— У меня есть хороший флоггер, подожди.
Ему потребовалось больше нескольких минут, потому что флоггер был в деле. Пришлось найти другой подходящий хлыст, чтобы обменять на нужный. Гарид завёл руки женщины за спину, заставил выгнуться и обнажить грудь. Терин нанёс умеренный удар, сначала справа, потом слева, и осмотрел следы.
— Ты прав; она легко краснеет. У Визай кожа темнее.
— А теперь чуть сильнее.
Гарид усилил хватку и наслаждался тем, как его питомец вздрагивает при каждом ударе. Терин наносил удары с особой тщательностью. Он старался время от времени задевать соски, отчего она приглушённо вскрикивала. Когда она начала жалобно скулить, не в силах сдержать всхлипы, и по щекам потекли слёзы, они остановились. Её грудь была ярко-розовой с красными прожилками.
— А где её колокольчики? Это же произведение искусства, нужно привлечь к этому внимание.
Гарид с радостью добавил колокольчики.
— Знаешь, — сказал Терин, — в детстве у меня никогда не было собаки. У моего брата была аллергия. Я всегда хотел поиграть с милой собачкой, которая приносила бы вещи, когда я бросаю.
Гарид улыбнулся и отстегнул кляп от уздечки рабыни. Она сглотнула последние рыдания и сжала зубы.
Они прикрепили поводок от её ошейника к длинной верёвке, которой обычно пользовались для тренировок Визай. На краю лужайки Терин нашёл палку и бросил собаке — принеси. Она бросилась за палкой, утопая коричневыми гетрами и наколенниками в густой траве. Без колебаний уткнулась лицом в землю, пытаясь достать палку, и в спешке иногда хватала траву ртом. Вскоре трава была у неё на лице и под уздечкой, и она, тяжело дыша, бежала обратно с палкой в зубах. Полосатые розово-красные груди были испещрены зелёными нитями и пятнами.
Терин поднёс палку к раме, прикреплённой к седлу, на котором Лейв заставлял скакать свою женщину. Она громко возмущалась. Когда хлыст хлестнул по бёдрам, она вцепилась в седло, но каждый раз, когда Лейв поднимал хлыст, она приподнимала бёдра, и Терин видел большой фаллоимитатор у неё между ног. Она стонала и кричала на хентене:
— Пожалуйста, господин, не надо… а-а-а! Не бейте меня больше, пожалуйста… и-и-и! Ох… ох, я не могу… я сейчас… ах!..
Терин посмотрел на любимицу Гарида. Отвлёкшись на женщину в седле, она потеряла палку. Когда она наконец подползла к нему с палкой во рту, Терин несколько раз хорошенько шлёпнул её по заднице, наказывая за медлительность.
— Плохая собачка!
Она вскрикнула от боли и опустила голову.
Терин присел на корточки позади неё и осмотрел нежные внутренние бёдра. Позвал Гарида.
— Я бы хотел немного её наказать, если ты не против.
— Конечно, — ответил Гарид. — Давай воспользуемся стулом, я подержу её для тебя.
Гарид связал ей руки за спиной, сел в большое кресло на лужайке, усадил её к себе на колени и широко раздвинул ноги, крепко схватив за бёдра выше наколенников. Он слегка отклонил её назад, для удобства.
— Как тебе прицел? — спросил
