Услуга Дьяволу - Валерия Михайловна Воронцова

— Ты… — я замолчала, глядя, как он опускает на мою тарелку кусок пирога.

Согласно этикету Подземья, в отсутствие слуг, прислуживать Карателю должна была я, выказывая уважение к его титулу и положению, но с самого детства Дан всегда наполнял мою тарелку, небрежно отмахиваясь от моих попыток следовать протоколу. Позже я поняла, что это приносит ему удовольствие, и пусть причины были мне неясны, я перестала сопротивляться, принимая заботу повелителя.

— Благодарю, — улыбнулась я, получая бокал освежающей воды с мятой и лимоном.

— Так что ты хотела спросить? — напомнил Каратель, когда, распробовав пирог, я потянулась к странного вида шарикам из сыра в сиропе.

— Ты знаешь, о чем мы говорили с ведьмой? — осторожно спросила я, не зная, как вести себя, если окажется, что мой последний вопрос старухе ему известен вместе с ответом.

— Я не подслушивал, если ты об этом, — и бровью не повел Дан, заворачивая в тонкую лепешку свежие овощи. — Что не мешает мне сделать некоторые выводы. Интересный парадокс, не правда ли? К выводам приводит как действие, так и бездействие.

— Как ты понял, что ведьма не издевается или третирует, а закаляет характер внучки и готовит ее ко времени, когда та останется одна? Прочел ее мысли?

— Нет. Ответ был в самом дитя. — Каратель полил овощи острым бордовым соусом. — Ты тоже бы это увидела, если бы захотела рассмотреть ее случай, а не отражение собственного. Нет-нет, не нужно извинений, — улыбнулся Дан, подняв на меня взгляд, сверкающий золотом. — В конце концов, ты смогла разглядеть правду и отринуть предубеждение. Пусть ты была поспешна в мыслях, но куда сложнее исправить поспешные действия.

Я склонила голову, принимая слова повелителя. Многие наставники обвиняли меня в излишней торопливости. Помня о своей смертности, я не могла тратить годы на изучение и оттачивание одних и тех же приемов, или на глубокое погружение в каждый труд Подземья. Разве что ей не было места на занятиях с Ариманом, где скорость могла стать как союзником, так и врагом, и обдуманности требовал каждый шаг. Сегодня Каратель преподал мне урок об обратной стороне поспешности и ее уместности, и я не могла не оценить его важности и пользы. Даже если он всколыхнул и поднял на поверхность то, помнить о чем не хотелось.

— Она не боялась своей бабушки, — медленно проговорила я, вспоминая лицо девочки. — Она испугалась нас. Но я увидела синяк на ее лице и все решила.

Дан кивнул, соглашаясь. Украдкой взглянув на повелителя, сосредоточенно размешивающего свой горячий пряный напиток, я уткнулась в собственную тарелку, где сироп от сырного шарика подбирался к кусочкам тушеных овощей.

— Обычно такая тишина за нашим столом свидетельствует о серьезных раздумьях моей радости, — заговорил Каратель, пригубив из чашки. — И так как мы разобрались с твоим заблуждением, вероятно, ведьма сказала тебе что-то еще?

Я не чувствовала в его вопросе подвоха или лукавства. Мой прекрасный господин и правда не знал ни моих вопросов, ни ответов, прозвучавших в шатре. От этого было одновременно и хорошо, и плохо. Плохо, потому что впервые в жизни я собралась утаить от него что-то важное для себя.

— Когда я узнала, почему она так поступает с внучкой, я спросила, почему так поступали со мной, — тихо проговорила я.

Дан перестал улыбаться. Капельки тьмы отделились от его зрачков и растеклись по золоту трещинками.

— И что она тебе ответила?

— Правду. Дан, я… — я тяжело вздохнула, пытаясь сохранить решительность. — Я никогда не спрашивала тебя об этом, но сегодня… Могу я узнать, какую сделку они заключили? Я помню, тогда ты сказал, что они пожелали богатства…

Каратель прислонился спиной к стене:

— Хочешь узнать, во что оценили тебя твои родители?

— Хочу узнать, насколько оправданной была их ненависть.

— Оправданной? — усмехнулся Дан. — А какую ненависть госпожа Хату считает оправданной?

— Ту, которую вызывает причинение вреда или гибель близкого. Мать, потерявшая дитя, имеет право на ненависть к убийце.

— Затратно и тяжко для души, однако соглашусь. Кровавый грех одного всегда приводит в мир грехи другого, это закон, а потому неизбежность, — покивал Каратель. — Но это не твой случай, Хату. Твоими родителями были выходцы из зажиточных семей, из семей, имевших право на аудиенцию правителя по первой просьбе.

— Правящие столицей? — удивленно переспросила я.

— За несколько лет до твоего рождения в Южной Пате были неспокойные времена. Люди жаждали перемен, а всякие перемены для народа начинаются…

— …со смены правителя, — продолжила я, реагируя на его изящный жест рукой.

— Верно. Твои родители, чтобы их не настигла смута, вступили в заговор в пользу переворота, но новой власти они пришлись не по нраву. У них отняли земли и людей, лишили положения и веса. Все, что некогда приносило доход целым поколениям, перешло в чужие руки. Тогда твоя мать, будучи из семьи, тесно связанной со служителями веры, заплатила за ритуал, позволившей ей попросить о встрече со мной.

Смертному царству было известно всего три способа вызвать для сделки самого Карателя. В отличие от представителей Домов Подземья, Дан не принимал ни жертвоприношений, ни поклонений, ни ритуалов, основанных на грехах. Владыку Тьмы и Огня мог попросить о сделке или истинно верующий, готовый столкнуться с любой карой за свою наглость, или отъявленный грешник, чей земной путь уже вел в Подземье, или смертный, принадлежащий к роду, некогда получившему разрешение на встречу от самого Карателя.

— Грешник, — ответил на мой невысказанный вопрос Дан. — Она заплатила служителям за ритуал, нашла грешника на роль посредника.

— И ты… стерпел такое? — я не смогла сдержать удивления, так как достаточно читала и знала из уроков Тунриды, что вызов высокородного падшего в земное царство смертным должен быть произведен по всем правилам, в противном случае, даже при незначительном нарушении, падший имел полное право забрать душу хитреца, умертвив его на месте.

Каратель усмехнулся:

— Поначалу мне хотелось наказать обоих глупцов, но я взглянул на твою мать и увидел в ее будущем тебя. Крохотное создание, тянущее ручки к листьям и солнцу с улыбкой. Создание, которое ждала голодная смерть.

— Я… должна была умереть? — сглотнула я.

— Или вовсе не родиться, поступи я с их невежеством так, как следовало бы, согласно канонам моего царства. Я мог убить твоих родителей и посредника на месте. Мог отказаться даже выслушать их желание, после чего их средства к существованию иссякли бы через