Зов Ада - Брит К. С.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает он.

— Если я выиграю, ты выберешь меня своим «сосудом» на этот вечер.

Люди, стоящие за спиной Вейна, которых я до этого не замечала, начинают протестовать. Вейн не обращает на них внимания.

— А что получу я, если выиграю?

— А чего ты хочешь?

Его губы растягиваются в зловещей улыбке.

— Секрет.

Сердце пускается вскачь, но я сохраняю маску кокетства.

— Я сама выберу, какой секрет тебе рассказать? — черт, надо было больше расспросить Хирона о способностях Вейна. Сможет ли он угадать мои тайны, просто глядя на меня?

— Где же в этом веселье, сладость? — Вейн барабанит унизанными перстнями пальцами по столу. — Так что ты выбираешь?

Я смеюсь, и этот смех выдает мой дискомфорт. Если я соглашусь на его условия, я могу уйти отсюда, выдав свою самую мрачную тайну.

— Я согласна.

— Великолепно, — красные глаза Вейна вспыхивают.

Дилер сдает нам по две карты рубашкой вверх. Мы проверяем их, пока на стол выкладывают три общие карты — флоп. Разномастный флоп не оставляет шансов на флеш. Я наклоняюсь вперед, чтобы еще раз проверить свои карты, лежащие на сукне, и сжимаю губы, чтобы победная улыбка не выдала меня раньше времени. Я могу выиграть. Лишь немногие комбинации побьют сет из трех дам. Вейн вальяжно забрасывает руку на спинку стула.

— Я передумал играть.

Я впадаю в ступор.

— Что, простите?

Вейн встает.

— Идем со мной, — говорит он, обходя стол и протягивая мне руку. Его взгляд падает на мои губы, и у меня внутри всё сжимается. В голове всплывает предупреждение Уайлдера о том, что Вейн любит спать со своими «сосудами».

— А как же мое предложение?

— Идем сейчас, и мы оба будем в выигрыше.

— Я…

За соседним покерным столом вспыхивают крики — двое мужчин в масках сорвали крупный куш. Мой взгляд невольно переключается на них, и я замираю. Пока один из них сгребает десятки фишек в атласный мешочек, я узнаю татуировку в виде пистолета на его большом и указательном пальцах. Я думала, The Gun в тюрьме. Перевожу взгляд на второго — и на его золотой перстень с топазом. Черт. Маска может скрывать лицо, но эти безвкусные побрякушки на пальцах принадлежат только президенту ди Сиене. Что он здесь делает?

Впрочем, сейчас это неважно. Сейчас мне нужно сделать так, чтобы он меня не заметил. Элио поворачивается в мою сторону, и я тут же хватаю холодную ладонь Вейна.

— Идем.

Мои ноги наливаются свинцом, пока мы идем под руку к одной из приватных комнат. Я ищу в толпе Уайлдера. Горло перехватывает, когда я не могу его найти. Пока он рядом, со мной не случится ничего плохого. Он об этом позаботится. Я заставляю себя идти дальше.

— Пришли.

Вейн заводит меня в боковую комнату. При виде богато украшенной кровати с балдахином, шелковых портьер и низких диванов у меня перехватывает дыхание. Перед глазами всплывают образы того, как Вейн укладывает меня на расшитое покрывало и превращает мое тело в свой личный шведский стол. Дверь захлопывается, я вздрагиваю, но Вейн проходит мимо кровати к золотистой барной тележке в углу. Он берет бокал на длинной ножке и наливает в него щедрую порцию густой красной жидкости. Мускулы под его бордовым блейзером перекатываются, когда он возвращает бутылку с кровью в ведерко со льдом.

Он оборачивается, и я срываю маску.

— Ты не можешь пить мою кровь. Если только не хочешь развязать войну с ведьмами.

Вейн невозмутимо подносит бокал к губам.

— Ли, присядь. Я понял, что это ты, в ту же секунду, как ты вошла в клуб.

Я качаю головой.

— Понял?

— Твоя кровь выдала тебя, — объясняет он. Мои брови ползут вверх.

— Моя кровь?

— Вы, особы королевской крови, все пахнете одинаково. Как дорогой… — он скользит взглядом по моим волосам, — золотистый мед.

— Спасибо?.. — кажется, в этом был какой-то комплимент.

— Но забудь об этом, — продолжает Вейн. — Скажи мне, как тебе удается сопротивляться моей силе?

Я дважды открываю и закрываю рот.

— Ты применял её ко мне?

Вейн вальяжно откидывается на одной из кушеток, зажав бокал с кровью между пальцами. Он хмурится:

— Да, даже сейчас я пытаюсь проникнуть в твой разум, но он как крепость.

Я присаживаюсь рядом с ним. Мы просто разговариваем. Хорошо.

— И что это значит?

— Я надеялся, ты мне скажешь, — сетует он. — Ты задолжала мне секрет.

— Ты отказался от игры, — напоминаю я.

Он отмахивается.

— Мы можем сыграть в другую игру, — его затуманенный выпивкой взгляд скользит по моему телу. — Но должен предупредить: правила в ней совсем другие.

Я скрещиваю руки на груди.

— Дай угадаю. Правила устанавливаешь ты.

— Умная девочка.

— Как работает твоя магия? — спрашиваю я, подбираясь ближе к теме писем.

Вейн откидывает голову на расшитую кистями подушку.

— Мне так наскучил этот вопрос. Но ты должна знать, что до Обращения я принадлежал к Морскому сектору. Я был эмпатом, очень тонко чувствовал чужие эмоции. Полагаю, это и переросло в мой нынешний дар.

— Полагаешь?

— Это магия, сладость. К ней нет инструкции.

В этом есть определенный смысл, учитывая, что я — Лунная ведьма, рожденная у родителей, не принадлежащих к Лунным.

— Почему ты хочешь это знать? — спрашивает Вейн, прищурившись.

— Я ищу Военные письма, — говорю я, и он никак не реагирует. — Я пытаюсь их найти.

— Очаровательно. — Вейн закладывает руку за голову. — И твои поиски привели тебя ко мне.

— Да, я знаю, что ты в курсе, где они. Рассказывай, — заявляю я, понимая, что выставляю требования многовековому вампиру, который может сломать мне шею, как спичку. Но мне осточертело ходить вокруг да около.

Он отпивает кровь, не отвечая.

— Кто сказал тебе спросить меня? — произносит он спустя целую вечность.

— Хирон Лира, — честно отвечаю я. Лгать нет смысла. Вейн посмеивается.

— Ты контактировала с «Никсом»? Очаровательно!

Моя кровь превращается в лед. Ноздри Вейна трепещут.

— Да, и хватит уже это повторять!

Он улыбается. Мои пальцы сжимаются в кулаки. От него пахнет бензином. Одно касание — и я вспыхну.

— Ты что-нибудь слышал или нет?

— Может, знаю что-то. А может, и нет.

Я бы придушила его подушкой, если бы он не был уже мертв.

— Это вопрос национальной безопасности.

— Мне плевать на политику ведьм, — рычит он. — Им плевать на меня и моих людей.

Он прав. Если окажется, что Арадия тоже была Лунной