Наследник для хозяина стаи - Эми Мун

Пришлось отпустить. Но, видит луна, проще было бы вырезать самому себе почку, чем отсесть на полметра в сторону. И все-таки Давид это сделал. Настроение Авроры сейчас слишком переменчиво. Зиминский предупреждал о ее эмоциональной нестабильности.

— К сожалению, родственников твоего отца нет в живых, и…

— Чего ты хочешь?

Ее вопрос был как удар под дых.

— Ничего, Аврора.

— Врешь!

— Думай, как посчитаешь нужным. Но если эта новость хоть немного тебя порадовала, значит, я получил все, что хотел.

И Давид ушел. Теперь ему оставалось только ждать.

* * *

Даже если бы альфа старался, он не смог бы придумать пытку изощреннее. Аврора ворочалась в постели уже, наверное, пятый час, но никак не могла заснуть.

Получил он все, что хотел, видите ли! Какое бескорыстие!

Но сколько бы она себя ни злила, а факт оставался фактом: Сабуров не врал. И не ждал от нее вообще ничего. Она знала это. Просто чувствовала! И как теперь с этим жить? Знать, что альфа затратил столько усилий не ради себя?

Нет, она не могла так. Она должна чем-то ему отплатить! А может… Ох, только не думать о сексе! Но горячие картинки их близости растревожили еще больше. Как же Сабуров умеет свести ее с ума...

Аврора перевернулась на живот и зажмурилась до искр из глаз. Но стало только хуже! О луна… Еще две недели назад она хотела, но не Сабурова. Просто физиология, не завязанная на образе конкретного мужчины.

А теперь вот снова… Но она не имеет права!

Резко сев, она нащупала лежавший на тумбочке телефон и, не колеблясь ни секунды, набрала Сабурова.

Один гудок, и трубка отозвалась хриплым:

— Здравствуй, Аврора.

А она, до боли прижав к уху телефон, процедила:

— Чего ты хочешь?

— Ничего.

— Нет, ты хочешь. Скажи!

— Не заставлять тебя.

Аврора чуть не зарычал от злости и ещё чего-то такого… тревожного. И в то же время приятного.

Проклятье!

А этот гад, словно все понимая, добавил:

— Не надо чувствовать себя обязанной. Я серьёзно. Считай это хоть какой-то компенсацией за то, что тебе пришлось перенести.

— Да уж! Наблюдать, как старается Инесса, было не слишком приятно!

И Аврора прикусила язык. Она не должна была это говорить. Ей лучше сбросить вызов, но...

— Я не знаю, что ты видела, Аврора, — тут же откликнулся альфа. — Подозреваю, что старалась не Инесса, а нейросеть.

Нейросеть? Но… Аврора запустила пальцы в растрепанные волосы и натянула их до боли. Она не думала об этом. Совсем.

— Нейросеть не могла… То есть…

— Помнишь те твои фотографии в…

— Помню! — шепнула быстрее, чем надо.

И покраснела.

— …в белье? — чуть охрипшим голосом закончил Сабуров. — Могу сделать так, что они оживут, и ты станцуешь… ирландский степ.

Аврора поперхнулась. Не такого она ждала. Но отрезвило хорошо.

— Подделку будет видно.

— На длинном видео — да, а вот короткое — это гораздо легче. А если движения повторяются, то…

— Повторялись, — процедила Аврора сквозь зубы. — Ритмично, вверх-вниз.

Трубка шумно вздохнула.

— Я бы очень хотел поговорить, Аврора. Но только если ты к этому готова.

— Значит, поговорим. Приезжай.

— К сожалению, пока не могу. Но мы можем встретиться там, где нас никто не потревожит.

Аврора фыркнула:

— И где же?

— Увидишь. Завтра ночью за тобой приедет машина. А теперь поспи немного… моя Ави.

И первым повесил трубку. А она не уснула до самого рассвета.

Глава 43

— Это… это…

Аврора запнулась и до боли прижала пальцы к губам. Парк аттракционов! Самый настоящий — с колесом обозрения, горками и палатками развлечений. Вот куда привез ее Сабуров!

Над головой послышался хмык. А потом осторожное:

— Не семь чудес света, но вроде бы неплохо, как думаешь?

Аврора судорожно кивнула. И тут же обругала себя. Ей должно быть все равно! Но не было… Теперь уже нет.

— Тогда идем.

И Давид легонько подтолкнул ее вперед.

Аврора сделала шаг. А потом еще один... И все-таки расплакалась. Чертовы гормоны! Это все из-за них! Сабуров шумно вздохнул и… обнял ее. На этот раз Аврора даже не подумала вырываться. Ей нужна передышка. А потом… Потом она сама не знала что.

Сердце все еще болело. И вообще, они здесь только для разговора. Так что никакое это не свидание, пусть даже не надеется. Наверное, альфа ее чувствовал. Потому что, дав ей выплакаться, не полез с поцелуями, а просто подхватил под руку и повел по пустой дорожке.

— Здесь нет суеты, как ты хотела… Но есть где развлечься. И мороженое. Вон там, — указал на небольшой фургончик.

Там горел свет. И был продавец! Аврора инстинктивно прижалась к альфе. Вздрогнула, хотела отодвинуться, но почему-то этого не сделала.

А Сабуров будто не заметил.

— Два рожка, пожалуйста, — попросил самым будничным тоном.

Как будто они действительно просто гуляли в парке, и вокруг были толпы отдыхающих.

— Какой вкус предпочитаете? — в тон альфе осведомился продавец-человек.

— Шарик ванильного и один клубничного.

А она не могла удержаться от язвительного:

— И это выбор альфы?

Но Сабуров даже бровью не повел.

— Да, это мой выбор. Два самых любимых вкуса.

Аврора фыркнула.

— Фисташковый и шоколад, — попросила продавца. — И полейте кленовым сиропом.

Пусть будет сладко. Может, это перебьет скопившуюся под ребрами горечь.

Продавец подал два рожка. Аврора вцепилась в свой, как утопающий за соломинку. Откусила сразу большой кусок, но вкуса не почувствовала. А Сабуров кивнул на колесо обозрения:

— Сходим?

— Мы здесь не для этого!

— Разговор можно вести в кабинке.

— Не боишься упасть?

— Я уже упал.

О луна! Аврора отвернулась и снова куснула мороженое. Недостаточно сладко! И кровь будто кипящий яд — так жжется…

А Давид повел ее в сторону колеса обозрения. Они просто шли, ели мороженое и молчали… До тех пор, пока замочек кабинки не щёлкнул, словно затвор пистолета.

Аврора развернулась к Сабурову:

— Я хочу знать, что произошло.

А иначе она сойдёт с ума.

Давид чуть склонил голову.

— Хорошо. Я расскажу, как было на самом деле.

И ей это в любом случае не понравится.

* * *

Давид

Давид хорошо помнил свою первую дуэль до смерти. Сложно не запомнить, когда бросаешь вызов собственному отцу.

В тот момент старик совсем слетел с катушек. Его пришлось убрать. Но как же это было тяжело… Хуже, чем смотреть в лицо родной матери и видеть всепоглощающую ненависть.

Давид машинально поправил ворот джемпера. Одежда вдруг показалась ему очень неуютной, а вся отрепетированная речь превратилась в кашу. Но он должен сказать.