Зов Ада - Брит К. С.

Беннетт и Эдит смотрят на меня во все глаза. Я киваю, будто слышала о Филлипе Бёрнсе раньше.

— Прекрасный выбор. Могу я осмотреть её? Я свободна в понедельник или вторник и являюсь большой поклонницей работ Фила, — его грудь горделиво выпячивается. — Конечно, если вы будете свободны. Я знаю, что у такого занятого человека, как вы, есть дела поважнее, чем водить члена королевской семьи по экскурсиям.

Беннетт хмыкает, и его бабушка с дедушкой пронзают его яростными взглядами.

— Что-то смешное, Беннетт? — спрашивает Эдит, нарушая собственное молчание. Беннетт мгновенно становится серьезным:

— Нет, мэм.

— Прекрасно, потому что в интересе принцессы к работе твоего деда нет ничего смешного. Напротив, как члену Совета, тебе следовало бы проявлять интерес к нашей тюремной системе, раз уж ты теперь один из тех, кто ею управляет.

Мне не стоит лезть в семейные разборки Грейев, но я чувствую часть вины за то, что Беннетт вообще связался с «Эос».

— Вы правы, Эдит, — говорю я. — Именно поэтому Беннетт хочет посетить тюрьму вместе со мной. Сейчас, когда он осваивается в новой роли, его главные приоритеты — тюремная реформа и обеспечение того, чтобы наши законы соблюдались и не подвергались коррупции.

— Это правда? — спрашивает надзиратель Грей. Беннетт колеблется, но когда гнев Эдит смягчается, он отвечает:

— Да.

— Я слышу свадебные колокола в недалеком будущем, — фыркает Джианна. — Это было красиво, Ли: броситься на защиту своего жениха.

Я моргаю, глядя на неё.

— Жениха?

Джианна злорадно ухмыляется.

— Ну да, ты же сидишь на «свадебном месте». Не скромничай. Мы могли бы сыграть двойную свадьбу.

— Вы двое женитесь? — спрашивает Эдит, и в её больших голубых глазах наворачиваются слезы. Я сверлю Джианну яростным взглядом. Будь она проклята. Эдит, черт возьми, плачет! Если я сейчас всё опровергну, она, скорее всего, выбежит из комнаты, и надзиратель последует за ней.

— Беннетт и я… — порыв ветра от чьего-то резкого хлопка дверью гасит свечи, погружая комнату в темноту. Кто-то вскрикивает, что дает старт очередной волне паники. Кто-то винит в этом сквозняке призраков. Я закатываю глаза так сильно, что они едва не застревают.

— Кто-нибудь может включить свет? — спрашивает бабушка. Наконец кому-то это удается. Я жмурюсь от искусственного света, пока бабушка говорит:

— Благодарю.

— Не за что, — отвечает Джексон.

Я поднимаю взгляд, чтобы улыбнуться ему, но внутри всё обрывается. Теперь я знаю, кто хлопнул дверью. Уайлдера нет.

— В этом году Темный Ужин не задался. Пойдемте покаемся, вознеся молитвы богине у костра, — бабушка тянется к своей трости с набалдашником в виде головы лисы, и остальные гости тоже поднимаются.

Надзиратель встает, отодвигая стул жены.

— Ваше Высочество, я буду почтен принять вас и Беннетта в тюрьме в понедельник за ланчем. Лодка будет ждать у пристани Посейдона.

Я киваю.

— Благодарю. Я прибуду, — Беннетт делает знак, что хочет поговорить со мной, но я отстраняюсь от стола. — Не сейчас, Беннетт.

Я выхожу из комнаты в противоположном от всех направлении, чтобы найти Уайлдера.

Глава 36

ЛИ

Безуспешно проискав Уайлдера на территории поместья, я возвращаюсь к своей комнате в сопровождении Джексона. Я отправила уже кучу сообщений.

Ли: Нам нужно поговорить.

Ты где?

Это насчет Кратоса.

Нас впустили!

Тишина. Отсутствие ответа от Уайлдера говорит о многом. Он в бешенстве, и я знаю, что это как-то связано с Беннеттом. В нашем поцелуе перед ужином было обещание, что мы поговорим после трапезы. Но я так и не поела, и, похоже, сегодня мы уже не увидимся. Если он злится, мне придется выкапывать его эмоции экскаватором.

Когда я дохожу до двери своей спальни, силы окончательно покидают меня. Призраки шумят, но теперь, когда полночь миновала, они немного притихли. Мечтаю заглушить их музыкой, как только останусь одна.

— Спокойной ночи, Джексон, — говорю я, поворачивая дверную ручку.

— Есть минутка? — спрашивает он.

Я киваю, опустив руки. Я никуда не тороплюсь и уж точно не хочу присоединяться к веселью снаружи. Пьяная вакханалия уже началась. Если я выгляну в окно, то наверняка увижу хотя бы пару человек, танцующих голыми или совокупляющихся у ревущего костра. Возможно, мы стали ближе к письмам, но пока они не у меня в руках, праздновать я не собираюсь.

— Ты сегодня отлично справилась с этим делом по Кратосу, — говорит Джексон, я тихо усмехаюсь.

— Если это правда, почему же мне так паршиво?

— Потому что ты слишком много проводишь времени с Уайлдером. Его дерьмовое настроение рано или поздно должно было на тебя перекинуться, — шутит он, но я не улыбаюсь. Сегодня именно я в ответе за его паршивое настроение. Я просто не знала, что ему настолько не всё равно и что Беннетт сможет так его задеть. — Послушай, ты сделала то, что должна была, чтобы попасть в Кратос. Уайлдер это переварит.

— Я не помолвлена с Беннеттом, — произношу я. Если бы только я могла сказать эти слова тогда, когда это имело значение. Моя мать наверняка уже планирует свадьбу на июнь, пока мы тут разговариваем. Меня передергивает. Все должно было быть просто. Я должна была найти письма и убраться из города до наступления Лунного безумия. Я никогда не планировала кого-то встречать или — тем более — влюбляться.

Джексон сжимает мое плечо.

— Он придет в себя… может, скажешь ему, что ты чувствуешь?

Я тут же захлопываю рот. Этот вопрос потяжелее, чем пистолет в кобуре на боку у Джексона. В груди стоит тяжесть, которая не проходит с тех пор, как Уайлдер спустился в яму. На мгновение я подумала, что потеряю его, и это задело меня гораздо сильнее, чем я ожидала. Но я уезжаю из города.

— Ты хороший друг, Джексон, — я приподнимаюсь на цыпочки и целую его в теплую щеку. — Но уже час ночи. Я хочу побыть одна. Эти несколько недель выдались насыщенными.

Он кивает, я захожу в спальню и закрываю дверь.

— Спокойной ночи, — шепчу я.

В комнате темно, но на этот раз это даже уютно. Я опираюсь на дубовый комод, чтобы расстегнуть ремешки на туфлях. Когда обувь соскальзывает с ног, я стонаю от облегчения. Все, чего я хочу — это упасть на подушку и уснуть под грустную музыку.

— Ты слышала об ателофобии?

Я вскрикиваю, едва не выпрыгнув из собственного тела. Уайлдер сидит на краю моей кровати, все еще в форме, в окружении моего невообразимого количества подушек. Он скинул куртку с капюшоном, как будто сидит здесь уже давно и вполне освоился.

— Ты был здесь всё это