Сердце Феникс - Евгения Чапаева

* * *

Ночь накрыла гарнизон плотным покрывалом темноты, будто сама природа скорбела о случившемся. Кира лежала в своей кровати, разум метался между страхом за Аарона и волнением, которое вызывало воспоминание о поцелуе с Шеду.

Ей казалось, что сон не придет никогда. Но постепенно ее сознание начало уплывать, погружаясь в зыбкую дрему. И вдруг резкий мучительный жар охватил все ее тело. Кира порывисто села, задыхаясь, словно сгорала изнутри. Кровь стучала в висках, дыхание вырывалось горячими рваными толчками.

Она прижала ладонь к груди – что-то внутри нее отчаянно рвалось наружу. Сначала она подумала, что это огонь Феникс, но нет. Неведомая сила гнала ее с места, заставляла выйти из комнаты. И чем дольше Кира бездействовала, тем настойчивее становился зов, причиняя ей физическую боль. Дрожь пробегала по пальцам и прокатывалась по всему телу, отчего отметины зудели. Кира поднялась, не понимая, что происходит, и как была – босиком и в нательной рубашке, – так и вышла в темный коридор.

Вокруг царила глубокая, гулкая тишина, свет луны, струящийся из высоких арочных окон галереи, освещал ее путь. Она шла, ведомая необъяснимой силой, и с каждым новым мгновением понимала все отчетливее, куда именно ведет ее сердце.

К нему.

С каждой секундой жар внутри становился сильнее, а в душе нарастали паника и сопротивление. Она не могла позволить себе принять эту связь, не сейчас, не после всего, что случилось. Но тело не слушалось, стремясь вперед без ее воли, словно выбор уже был сделан, а она лишь догоняла собственную судьбу, следуя за невидимой нитью.

Остановившись перед дверью, Кира замерла, будто разум инстинктивно пытался удержать ее от следующего шага, но тело не поддавалось.

Сердце колотилось так сильно, что ей пришлось прислониться лбом к дереву, прежде чем она решилась толкнуть дверь.

Та оказалась не заперта.

В комнате пахло холодным камнем и чем-то… чужим. Нет, знакомым. Мох и черный перец. Лунный свет тонкой полосой ложился на каменный пол, выхватывая из темноты его фигуру.

Шеду сидел на полу спиной к кровати, опустив голову. Его кулак был сжат, и, только когда Кира тихонько подошла ближе, она заметила в его пальцах тонкий кожаный шнурок. Ее медальон. Она схватилась за шею.

Как, Дракон подери, он оказался у него?

Она не успела осознать, что это значит. Потому что в следующее мгновение увидела другое: как по его оголенной коже расползаются темные прожилки. Черные вены, словно трещины. Он дышал неглубоко, тяжело. И весь его образ – сильного, всегда все контролирующего, холодного драконита – дал трещину.

– Шеду… что с тобой? – Ее голос сорвался.

Он медленно поднял голову, будто с усилием. Лунный свет скользнул по его лицу, и Кира заметила, что его серебристые глаза потускнели и в них пролегла тень боли.

– Я больше не могу без тебя, – хрипло произнес он. – Связь. Она… не дает мне дышать, когда ты далеко.

Никаких поэтических оборотов. Такая голая, бесстыдная правда.

Кира шагнула ближе.

Он сжал кулак сильнее – медальон исчез в его ладони.

– Я не… я не знала, что это будет так.

– Я тоже. – Он откинулся затылком на кровать и стал смотреть в потолок сквозь полуприкрытые веки. – Но я не собираюсь умирать только потому, что ты решишь убежать.

Она прикусила губу. Ее внутреннее пламя трепетало, словно вторя его неровному дыханию. Тепло нарастало в груди, внизу живота, в ладонях.

– Я этого не хотела. – Она села рядом, не касаясь его. – Я не понимаю, что с нами. Я пришла, потому что…

Шеду слегка повернул голову в ее сторону и продолжил за нее:

– Потому что тебя сюда тянет.

– Потому что магия тянет, – поправила она резко.

Шеду усмехнулся – устало. Саркастично.

– Конечно. Магия. Это из-за нее ты смотришь на меня так, будто хочешь стереть с меня все мои тени.

Он наклонился вперед, положил локти на колени и стал рассматривать черные линии на своих руках:

– Ты думаешь, я этого хотел? Думаешь, хотел однажды проснуться с твоим именем, звенящим в голове, которое ничем не заглушить?

Он замолчал, потом тихо добавил:

– Но вот мы здесь.

Молчание легло между ними, глухое, давящее.

На подоконнике лежала раскрытая потрепанная книга, по страницам которой скользили тонкие тени от оконной рамы. Он читал. Наверное, чтобы отвлечься. Или чтобы не сойти с ума. В комнате почти не было вещей кроме этой книги, плаща на спинке стула и ее медальона – все еще в его руке.

Он снова задержал на ней взгляд – чуть дольше.

– Ты можешь уйти, Кира. Я не держу. Но если останешься… – Он не закончил. Руки соскользнули с колен, и Шеду медленно сполз на ковер, дрожа от лихорадки. Его веки тяжело закрылись.

И тогда, не сказав ни слова, она медленно легла рядом, не касаясь его, – но достаточно близко, чтобы магия между ними перестала болеть и лихорадка отступила. Никто из них не знал, как правильно, но интуиция подсказывала, что чем ближе они находятся, тем спокойнее внутри. Кира почувствовала, как утих тот мучительный зов, что привел ее сюда.

Шеду выдохнул с облегчением, будто это было единственное, чего ему не хватало.

– Только на одну ночь, – прошептала она в темноту.

– Только, – повторил он как клятву.

* * *

Карцер гарнизона был холодным и сырым. Из каменных стен сочилась вода, на полу расплывались мутные лужицы, отражая слабый свет от одинокой магической сферы под потолком. Аарон сидел, привалившись спиной к стене, уставившись на свои дрожащие пальцы – наверное, надеясь, что взглядом сможет унять дрожь.

Гнев и беспомощность медленно выедали Аарона изнутри, очерняя его душу. То, что он оказался здесь, в этом грязном карцере, лишенный сил и возможностей, казалось ему абсурдом. Он не заслуживал этого. Он не был слабым. Он не был виновен. Или, по крайней мере, не хотел им быть.

Вскочив, Аарон заметался по крохотной камере, как загнанное животное, и ударил кулаком в каменную стену с такой силой, что его кожа лопнула и по пальцам потекла горячая алая кровь. Он застыл, глядя, как капли падают на грязный пол, впитываются в камень.

И вдруг воздух в камере изменился. Стал тяжелее, холоднее. Тени, разросшиеся в углах, медленно зашевелились. Аарон замер, его дыхание участилось, но страх уступал любопытству, смешанному с болезненной надеждой.

– Я ждал, когда ты снова позовешь меня, – раздался скрипучий голос из темноты, шелестящий и обволакивающий. – Ты проделал большую работу, Аарон.

Из теней медленно выступил силуэт. Тенебр не имел четкой формы, его тело будто было соткано