Мертвый принц - Лизетт Маршалл

— Я нашёл проклятое письмо. Пора уходить.

Уже?

Моё сердце остановилось у меня в груди.

— Нет, — выпалила я, прежде чем успела подумать. — Нет, подожди, я…

— Подожди? — повторил он, и в этом единственном слове прозвучал отчётливый укус. — Зачем? Тебе нужно ещё немного времени, чтобы перевести дух?

— Я… я хотела бы найти остальные. Мои другие ножи.

Мои пальцы дёргались от этого ненасытного желания проверять и проверять снова; отсутствие веса на моём плече было невыносимым, когда только первые четыре ножа вернулись на свои привычные места.

— Ещё два — они должны быть где-то здесь. Их поиск не займёт много времени.

Он медленно и долго зашипел сквозь зубы, но отступил в сторону, освобождая место у шкафа.

— Можно подумать, четырёх клинков кому-то недостаточно, если, конечно, ты не прячешь под этой тряпкой ещё пару рук.

Мне стоило огромных усилий не наступить ему на ногу, когда я подошла к нему.

Разумеется, он был не первым, кто это отмечал, и великое множество людей не нашли бы применения такому количеству оружия. Ларк носил кинжал и свой топор и никогда не искал большего. Но эти ножи были выкованы для меня человеком, который вырастил меня и обучал — самым близким к отцу, какого я когда-либо знала; они были всем, что у меня осталось от времени до того, как моя жизнь внезапно и окончательно пошла к чертям.

Если не считать Ларка, они были самыми близкими к друзьям существами, какие у меня были с тех пор.

И это вовсе не касалось какого-то насмешливого ублюдка. Всё, что я процедила, было:

— Если у тебя есть время оскорблять меня, можешь заодно помочь искать.

Он тихо выругался, но начал перерывать следующую полку быстрыми, опытными руками — так, словно поиски оружия посреди ночи были для него обычным делом. Я заняла другую сторону шкафа, проходя от полки к полке, от ящика к ящику, так быстро, как позволяли мои дрожащие руки — нащупывая мягкую кожу ножен Вуньо, неестественную тяжесть Эйваз. Кучи бумаг, мешочки с монетами, громоздкий меч, мешочек с огнивом… и никаких ножей.

— Здесь ничего, — сообщил некромант как раз в тот момент, когда я добралась до самой нижней полки.

Да чтоб меня туманы забрали.

— Остальные были здесь. Они должны быть где-то.

— Возможно, кому-то из стражников они приглянулись, — предположил он; в его голосе прозвучала грань, в которой слышались и провокация, и предупреждение о том, что его терпение стремительно подходит к концу. — Они могут быть где угодно. Надеюсь, ты понимаешь, что нашу пустую камеру могут обнаружить в любой момент?

Чёртова лицемерность. Это ведь именно его незапланированные крюки привели нас сюда.

— Дай мне десять минут.

Он фыркнул.

— Это твоя голова.

Моя голова. И мои пальцы тоже… но те самые пальцы уже зудели, и на мгновение, в этой срочной дымке дел, страх перестал ощущаться. Если этот ублюдок знает, что я рунная ведьма, то по крайней мере я могу быть хорошей — и будь всё проклято, уроки Кьелла должны были подготовить меня ко всему этому.

Два шага к окну. Наудиз, Совило — мои руки без усилия и без мысли складываются в формы рун: нужда, зрение — и стекло затягивается туманом. Дагаз, затем снова Совило — день, зрение — и маленький шарик солнечного света расцветает в моей ладони.

Если за моей спиной прозвучало ещё одно ругательство, но мне было всё равно, чтобы его заметить.

На стене рядом со шкафом, слишком далеко от окна, чтобы быть видимым в лунном свете, стоял большой верстак, заваленный всяким хламом. Я перерывала его с молниеносной скоростью — ещё оружие, ещё документы, и…

Маленький и неприметный, Вуньо.

Я схватила его с поверхности стола с такой скоростью, что едва не порезалась.

Оставался всего один. Мои мысли, моё зрение, всё моё существо словно сузилось до одной-единственной задачи передо мной. Где могли спрятать клинок размера Эйваз? В ящиках стола — вряд ли; всё же я открыла их все и нашла внутри только перья, чернила и восковые печати. Ящики под столом? Старая одежда и сапоги. Может быть, всё-таки шкаф, какой-нибудь хитрый угол, который я не смогла нащупать в темноте?

— Кто-то идёт.

Если бы не резкая напряжённость в этом тихом голосе, я бы вовсе не расслышала слов.

— Пора убираться отсюда.

Я удвоила скорость, перебирая полки правой рукой и удерживая ядро света в левой. Давай. Давай. Пять ножей найдены, один остался; он должен быть…

— Оставь проклятый нож, — прошипел некромант; его рука словно из ниоткуда сомкнулась на моём плече.

Я стряхнула её и резко обернулась, оглядывая комнату, и он рявкнул:

— Ради всего ада, ведьма…

— Трага, — поправила я, чуть раздражённо.

Шаги действительно приближались. Где-то на фоне кто-то мог кричать. Но всё это казалось совсем не срочным в узком тоннеле моего внимания.

— Меня зовут Трага.

— Хотел бы сказать, что рад знакомству, — огрызнулся он, снова хватая меня за локоть. — Что, по-твоему, ты делаешь? Не жди, что я буду рисковать своей головой ради тебя, если ты намерена продолжать это безумие.

Но он всё ещё был здесь. Он смотрел на меня тем широко раскрытым глазом в темноте нашей камеры — мгновенная потеря контроля; он боялся поверить, что я говорю правду, пока мои сломанные цепи не доказали это. Возможно, он и не пожертвует собой, но мы были ещё далеко не мертвы — и я была почти чертовски уверена, что и мной он жертвовать так легко не станет.

Где мог быть этот проклятый нож? Чёрный, бритвенно-острый, мгновенная смерть…

О.

А что, если кто-то порезался им?

Наверняка они решили, что он отравлен; руны, с которыми был выкован металл, снаружи не были видны. Где держат смертельно опасный, отравленный нож? Под замком, разумеется, а значит…

Мой взгляд зацепился за квадратную стальную форму за дверью.

Хранилище.

Мой разум всё ещё соединял слово с образом, когда я вырвала руку и метнулась к другой стороне комнаты.

— Трага.

Он выплюнул моё имя так, будто это было грязным ругательством — запыхавшись и в ярости.

— Да иди же к чёртовой…

Одного шипа может быть недостаточно для такого количества металла. Сначала я метнула в него Феху — изобилие — и только затем руну удара. Хранилище треснуло сбоку.

Несколько тяжёлых кошельков выкатились наружу, и вот он — клинок, обёрнутый льняной тканью, но рукоять торчит наружу, чёрная и гладкая, как оникс.

Слава всем чёртовым богам.

Я осторожно подняла его, нервными пальцами размотала кожаный ремень и привязала ножны к