Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная
Преданность этого человека графу де Граммону даже вызвала у меня уважение. За ней наверняка стояла какая-то долгая история. Но узнать ее никому из нас не довелось. По приказу короля, Жака Бреля отправили в тюремные подвалы Блуа, а позже повесили. Что, по тем временам можно было считать милосердной казнью, ведь косвенно из-за его действий пострадал сам король.
А его величество, меж тем, быстро выздоравливал. И, к его чести, не переставал каждый день воздавать похвалы человеку, спасшему его жизнь, Анри де Ревилю.
Мы с доктором нежданно-негаданно оказались в эпицентре всеобщего внимания. Многие придворные, понимая, что теперь король должен обрушить на нас свои милости, крутились вокруг в надежде тоже приобщиться к ним. Несколько особо рьяных даже попытались выказать мне недвусмысленные знаки внимания, но были вежливо отшиты.
Однажды в покоях короля осталось лишь несколько человек, помимо слуг, включая меня, шевалье, герцога де Монморанси и графиню де Шайи.
Король, уже окрепший после ранения, сидел в резном кресле у разожженного камина. Хотя на дворе еще не было холодно, его величество все же слегка мерз из-за того, что недавно потерял много крови.
Слуга подал королю бокал с красным вином, которое тот пил по совету доктора в качестве средства, помогающего восстановиться после ранения. По этой же причине меню Франциска включало теперь в себя печенку, виноград, орехи и, конечно же, яблоки из моего сада, которые я самолично пихала в монарха, приговаривая, что они очень полезны для здоровья.
— Ну-с, подойдите-ка ко мне, мой строгий лекарь, — с легкой усмешкой позвал король шевалье де Ревиля, и тот шагнул ближе к камину. Вслед за доктором Франциск поманил и меня. — Что ж, мой отважный спаситель и вы, его очаровательная помощница, благодаря вам я снова могу держать в руках меч и даже шутить над вашим серьезными видом, когда вы оба так смешно пытаетесь заставить меня съесть очередную порцию этих гадких лечебных порошков. — Монарх оглядел нас обоих, пламя освещало его бледноватое лицо, а глаза, похоже, выражали одобрение тому, что видели. — Так ответьте мне теперь, чего желают люди, вернувшие королю Франкии его жизнь? Земли, драгоценности, золото, снижение налогов, место моего личного медика? Я, разумеется, отнюдь не слеп и уже подозреваю, каким может быть ваш ответ, но все же хотел бы услышать его от вас.
— Ваше величество, — поклонился доктор, — ваша жизнь — уже достаточная награда для ваших подданных.
— Да-да, — нетерпеливо взмахнул рукой Франциск, — это мне прекрасно известно. А теперь я все же хочу услышать, что лично для вас желаннее всего. Иначе, бойтесь — я одарю вас по собственному выбору.
Мы с Анри обменялись быстрыми взглядами.
— Уверен, выбор вашего величества будет великолепным. Но раз вы дозволяете говорить прямо… — Шевалье чуть повернулся ко мне. — Вряд ли от короля что-то может скрыться, и вы уже наверняка знаете, что мы с мадемуазель Лаурой любим друг друга и хотели бы сочетаться браком…
— …но он невозможен из-за неподобающего титула, — кивнул Франциск, прерывая доктора. — Да, я абсолютно убежден, что титул шевалье действительно совершенно не подобает столь храброму мужу и умелому врачу. Не переживайте, господин барон, здесь не будет никаких препятствий. — И король широко улыбнулся.
Анри тут же опустился на одно колено, прижав руку к груди.
— Благодарю вас, мой король!
— Немедленно поднимитесь! В конце концов, это не вы, а я обязан вам жизнью. А что же нам скажет юная и прекрасная мадемуазель Лаура? Не желает ли она поправить дела своего графства?
Я шагнула вперед.
— Вы проницательны, ваше величество. Но поправить дела своих владений я смогу и сама… если только они останутся моими. Раз мне тоже позволено что-то у вас просить, то прошу я лишь одного — графского титула «по праву». Я хочу быть полноценной хозяйкой на этих землях, а не ждать, когда у меня появится ребенок, пусть даже это будет самый желанный ребенок на свете. — При этих словах я невольно взглянула на Анри и почувствовала, как к щекам приливает кровь.
Король откинулся на спинку кресла и сделал глоток из своего бокала.
— Что ж, вы вполне заслужили это, — произнес он после небольшой паузы, во время которой я успела облиться холодным и горячим потом. Все-таки просила я сейчас не много не мало, как сравнять меня в правах с мужчинами. На такое шли не просто редко, а просто-таки в единичных случаях.
— Отныне вы графиня де Ла Фер в полном праве. Поздравляю вас, моя дорогая мадемуазель.
Я присела в глубочайшем реверансе.
Королевская благодарность переменчива, сегодня она есть, а завтра забыта. Надо брать, пока дают.
Франциск вернул слуге пустой бокал и оглушительно хлопнул в ладоши.
— Отлично, дети мои. И не забудьте пригласить меня на свадьбу! Если, конечно, мы с его светлостью будем в эти дни во Франкии, а не отправимся покорять какие-нибудь новые земли. — Король подмигнул герцогу.
Тот изобразил сдержанный поклон, но в глазах у него, как и у короля, мелькнули блестящие искорки. Все-таки война была той стихией, в которой обитали все правители этого мира и века…
Мы же с Анри повернулись друг к другу и, не отрывая друг от друга глаз, взялись за руки.
Наша мечта только что практически стала реальностью.
Эпилог
Свадьба состоялась зимой. В единственное более или менее свободное время года, которое я могла посвятить не яблокам, а себе самой и своим близким.
Король, как ни грозился, на венчании присутствовать не смог, застряв из-за государственных дел в Париже, однако прислал нам с Анри такие подарки, что мы немедленно простили его ветреное величество. Он выкупил и подарил нам две деревеньки, раньше принадлежавшие графству, но ушедшие за долги, и прислал все необходимые бумаги, включая дарственную, заверенную его личной печатью. Теперь эти земли снова вернулись под родное крыло. А лично мне Франциск приказал вручить невероятной красоты (подозреваю, что и ценности) браслет из голубоватого жемчуга и аквамаринов.
Естественно, именно этот браслет сверкал на моем запястье, когда я плыла к алтарю в своем нежно-голубом платье, с вплетенным в волосы жемчужными нитями, и с тихим трепетом в душе. Но рядом со мной, крепко держа меня за руку, шел самый лучший
