Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

Венчание, по настоянию герцога де Монморанси, происходило в церкви на территории одного из его поместий. Если король не смог до нас добраться, то с его светлостью все как раз сложилось удачно. Более того, он даже предоставил нам свой замок в качестве места для торжественного пира. Также, к моей радости, на свадьбе смогла присутствовать и Мадлен. Удивительно, как ей, такой хрупкой на вид, удалось столь быстро оправиться после вторых родов, но она в этот день была рядом со своим супругом.

Кроме столь знатных гостей нас, конечно же, окружали родные и близкие. Каролина с мужем, исполнявшим сегодня обязанности шафера; наша тетушка Флоранс и почти все родственники с ее стороны; родители Анри, которые при встрече со мной несколькими днями ранее, кажется, волновались больше, чем я; все три брата моего доктора (даже Готье отпустили из расположения войск, чтобы тот мог поздравить своего недавно титулованного младшенького); а также Аделин с отцом и малышкой-дочерью, Марселина и несколько доверенных слуг. Притащила я с собой и Фореста, моего главного помощника на спасшей наше графство сидродельне, и теперь он стоял чуть в стороне вместе с остальными незнатными гостями, смущенный, но безмерно гордый тем, что присутствует на таком событии.

Мы с Анри произнесли наши клятвы на латыни, а затем, с разрешения венчавшего нас священника добавили немного от себя.

— Вместе навсегда, что бы ни случилось, — сказал Анри, глядя мне прямо в глаза, а затем взял с серебряного блюда, которое подал ему Рене, освященное и осененное крестом золотое кольцо с небольшим сапфиром, и надел мне его на палец.

— Вместе навсегда, — ответила я, кладя свою руку на его. — И да хранит нас Бог.

А потом было веселье, слезы радости, танцы и великолепный пир — тоже подарок от герцога де Монморанси. Но самое долгожданное произошло тогда, когда новобрачным разрешили удалиться с пира, и мы с Анри наконец-то смогли уединиться в приготовленных для нас покоях.

Все, что я могу сказать: я не зря ждала все эти годы. И лучшего мужчину я не сумела бы найти ни в одном из миров, сколько бы их ни было во вселенной.

Я любила, и меня любили не меньше. Что еще мне нужно для полного счастья? Ну, разве только…

…Со дня свадьбы прошло пять лет. Я стояла в своем изрядно увеличившемся яблоневом саду и любовалась первыми распустившимися на деревьях цветами. Платье, которое я сейчас носила, было довольно широким, с очень завышенной талией — его же я надевала четыре года назад, и ровно по такому же поводу. Тогда, как и сейчас, я временно перестала влезать в свою обычную одежду.

Наш с Анри первенец Шарль остался сегодня в шато Ла Фер, а вот мой доктор отправился в сад вместе со мной: и чтобы самолично за мной приглядывать, и чтобы на некоторое время сбежать ото всех и устроить нам маленькое свидание под яблоневым цветом.

Несмотря на свой титул и женитьбу на графине, месье де Ревиль вовсе не оставил занятий медициной. Напротив, получив новые возможности и средства, он продолжил свои изыскания, даже покинув пост личного герцогского лекаря. Я гордилась им, ведь совсем недавно он представил научному сообществу придуманную им (с капелькой влитых в него знаний из моей прошлой жизни) вакцину от некоторых моровых поветрий.

Ученые задаваки, конечно, перетирали и мусолили его работу, не в силах поверить, что их представления о человеческом теле и его болезнях устарели, но камень воду точит. Я понимала, что рано или поздно они сдадутся. Все-таки Анри уже больше не был никому не известным безземельным дворянином, а пользовался благосклонностью двух самых могущественных особ в королевстве.

Сад же теперь занимал в два раза больше места, чем раньше, соответствуя нынешним требованиям нашего сидрового производства. Небольшое хозяйство, с которого мы начинали, довольно быстро разрослось, и сейчас мы поставляли сидр не только в лучшие дворянские дома, монастыри и рыночные хозяйства по всей Франкии, но еще и начали отправлять его за пролив, в Ингландию.

Помимо сада мне удалось вернуть графству еще пару деревень из тех, что тоже были когда-то нашими. К счастью, времена трех блюд из одного гуся миновали, и мы могли позволить себе такие траты. Тем более что с приобретенными землями возрастал и прибыток.

Этот прибыток я пускала как на развитие производства, так и на отделку замка. Ламинат, конечно, постелить так и не смогла в силу отсутствия оного в данном мире, но вот деревянный паркет у нас теперь был почти во всех покоях. А в ухоженный и сияющий цветами парк не стыдно было пригласить даже короля.

А, и еще я посадила возле черного пруда лилии. Потому что… ну, как черный пруд да без лилий? Невозможно же! О чем тогда красиво и романтично будет петь наш будущий Атос?

Каролина с Рене давно жили у себя в поместье. К этому времени моя сестренка уже успела родить мужу двух очаровательных девчушек и полностью погрузилась в ведение своего обширного хозяйства, однако мы продолжали часто видеться с ней, просто потому что очень скучали друг по другу.

А вот тетушка Флоранс осталась с нами в шато Ла Фер. Хоть Мария и уговаривала ее переехать к ней, графиня по ведомым лишь ей причинам решила провести остаток своих дней здесь. Что, конечно, не отменяло постоянных родственных посещений.

Как ни странно, но и Жиль тоже не уехал в Париж, чтобы пасть в объятия своей обожаемой античной поэзии. Как-то постепенно он втянулся в дела, расчеты и бумаги и, кажется, даже полюбил свой пост управляющего, который занимал теперь с полным правом. Я действительно могла доверить ему наше имение. Особенно после того, как год назад он привел ко мне милую девушку, младшую дочь простого дворянина из Нормандии, с которой познакомился, когда мотался туда по сидровым вопросам, и попросил благословения на женитьбу. Каковое тут же и получил.

Его отец, ожидаемо, оказался этим браком весьма недоволен и даже разорвал все отношения с сыном, вот только Жиль уже не был тем глупым юнцом, что прежде — он даже не расстроился. Сказал: «Наконец-то батюшка перестанет вмешиваться в мои дела», — и сыграл скромную свадьбу