Ведьмы Зелёной Волши - Анастасия Федоренко

— Бойко и Стрельников против не будут? — мысленно я молилась, чтобы они не подумали присоединиться.

— Хотелось бы поговорить наедине, Танюш, — было сказано в ответ.

— Не называй меня так, пожалуйста, — искренне попросила я. — Мы не так близки, чтобы ты так обращался ко мне.

С его лица как-то сразу сошла эта приклеенная улыбка, будто всю весёлость резко стёрли. Взгляд карих глаз стал серьёзным, а сам Яр заметно растерялся.

— Тань, я хотел спросить, — он словно выдавливал из себя слова. — Придёшь ли ты на День Рождения Карины?

Наверное, в этот момент мои глаза стали в два раза шире. Ещё глупее вопроса нельзя было задать?

— Ты белены объелся, Яр? Мы с Кариной за несколько лет и десятью словами не перекинулись, — моё недоумение было прописано огромными буквами на лице.

Он и сам знатно растерялся от собственной глупости. В нервном жесте провёл рукой по волосам прежде, чем выдавить из себя:

— Тупанул, Тань, извини. Ты, кстати, почему одна?

— А с кем я, по-твоему, должна быть? — я всё не понимала, чего он от меня хочет и зачем вообще мучить себя и меня странными разговорами.

— С Хромовой, конечно.

— Марина заболела, Покровский, — буркнула я и скучающе уставилась в окно, где виднелись голые деревья.

Апрель только наступил и на улице пока лишь намечались зеленоватые просветы. В основном везде были грязь и слякоть. Зима не хотела уходить до последнего, поэтому тёплую весеннюю погоду можно было не ждать слишком рано.

— Если хочешь, я могу передать от тебя пожелание о выздоровлении, — издевательски протянула я.

— Передавай, конечно, — не смутился Яр ни сколько, — Болеть вообще плохо.

На этот раз я не смогла подавить тяжёлый вздох. Вот чего он от меня хочет? Явно ведь не о Маринкином здоровье осведомиться. Если со мной он хоть разговаривал, её просто не замечал. Оттого и выходил такой бессмысленный разговор.

— Чего тебе надо, Яр?

— Забей, Морозова, — как-то грустно произнёс он, освобождая место. — Дурости всякие в голову полезли…

С такими словами меня оставили одну. Я тут же вернула наушник на место, а сама всю дорогу старалась не думать о странном поведении Покровского.

Я чувствовала себя неуютно.

Яр будто и не переставал разглядывать меня всё это время. Мне даже начало казаться, будто я ощущаю его взгляд на своей коже.

Дорога от станции была для всех одна. Нужно было спуститься по небольшой лестнице, а дальше по лесной тропинке, которая вела к реке.

Я постаралась обогнать ребят, чтобы не идти в такой «приятной» компании. И если с Покровским я могла даже поболтать, то вот двое других парней не вызывали положительных эмоций совсем. Больше всех я не любила Стрельникова. Внешне Никита сильно изменился — кудрявые тёмные волосы уже не напоминали птичье гнездо, а походили на приятную причёску, зелёные глаза уже не так озорно блестели, на приятном лице красовалась взрослая щетина. Он был одного роста с Ярославом и я, вероятно, даже до плеча ему не смогла бы достать своей макушкой.

На фоне Стрельникова ещё приятнее выглядел Вася Бойко. От щуплого парнишки, каким он был лет в семь, уже и следа не осталось. Рыжеватые волосы хорошо смотрелись в модной причёске, темные глаза, по-прежнему скрытые за очками, казались всё такими же серьёзными. Всё тот же Вася, который на фоне остальных мальчиков своего возраста казался взрослее и мудрее. Он никогда не отталкивал от себя словами и поступками, как его кудрявый приятель.

Стрельников был ослом. Так думали мы с Маринкой, так считали знакомые парни, которые тоже немало выслушивали от этого «шутника». Никита любил издеваться над всеми, кто не входил в их круг общения. Доставалось абсолютно всем — от младших до старших. Шутки его затрагивали внешность, поведение, даже цвет платья мог стать причиной глупых измывательств. В моём случае, шутки были исключительно про нос с фамильной горбинкой и про внешнее сходство, по его никому ненужному мнению, с Бабой Ягой. Марину он просто обзывал недалёкой.

Идти в паре метров от такой компании как-то не хотелось. Я постаралась уйти как можно дальше и почти достигла успеха, но на повороте, где наши дороги должны были разминуться, меня всё же нагнали.

Вскрикнула от неожиданности, когда кто-то схватил за плечо, останавливая. Узрев перед собой Ярослава, я почувствовала раздражение:

— Покровский, нельзя же так пугать людей, — тут же отчитала его я. — Ты моей смерти захотел?

— Тань, я хочу поговорить с тобой, — сказал он, не собираясь отпускать моё плечо. Взгляд при этом был такой серьёзный, что я тут же растеряла всю свою напускную воинственность.

— О чём?

— Это не та тема, которую я хочу озвучивать вот так впопыхах, — он недвусмысленно кивнул в сторону друзей, которые будто специально отстали от нас.

— Я всё ещё не понимаю, Яр, — пробормотала, чувствуя себя очень неловко.

Щёки почему-то покалывало, и, думается мне, лёгкий апрельский ветерок был здесь абсолютно ни при чём.

— Я приду к тебе сегодня, — уверенно произнёс он.

— Как ко мне? — глупо повторила я, вытаращив глаза. — Не надо ко мне никуда приходить.

Сразу как-то представилась бабушка, открывающая дверь, а на пороге Покровский весь из себя такой… Более неловкой ситуации я в жизни не встречала.

— На речке тогда? — тут же последовало предложение. — Часов в шесть, например.

Наверное, стоило отказаться. Рассмеяться в лицо, сказать, чтоб не приставал со своими глупостями, но ничего из этого я не сделала. Стояла и смотрела в его тёмные глаза и почему-то мне хотелось прийти. Выслушать, что такого важного он хочет сказать и понять, почему сердце вдруг стучит так быстро, словно испуганной птичкой бьётся.

— В семь, — хрипловато выдавила я, испугавшись непонятно чего.

— В семь так в семь, — его губы тронула улыбка, чем привлекла моё внимание. Мне вдруг стало интересно, какого было бы целоваться с ним.

Как только я осознала, о чём думаю, стало стыдно. Жар смущения опалил кожу и даже уши, которые были скрыты под распущенными волосами.

Эта неловкая сцена могла продолжаться ещё очень долго, но тут раздался знакомый голос Стрельникова:

— Яр, ты закончил?

Меня словно водой холодной окатило. Вовремя этот гад его окликнул. Сразу вспомнилось, где я и с кем стою. Я быстренько вырвалась из захвата Покровского и чуть ли не бегом направилась к своему повороту.

— В семь у реки, — крикнул Яр вдогонку. — На вашей стороне, Тань.

Я даже не остановилась.

Внезапный шум, раздавшийся с первого этажа, вывел меня из грустных воспоминаний.

Время