Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

Она тяжело сглатывает, выглядя недовольной, но я продолжаю искушать ее.

— Даже если это ненадолго, пока я не найду тебе место, где ты сможешь обосноваться, если это то, что ты выберешь. Я не могу позволить своей младшей сестре уйти и снова жить так, как она живет всю свою жизнь, не так ли? Теперь у меня есть обязанности, и мы семья. На самом деле, ты единственная семья, которая у меня осталась.

Я приподнимаю бровь, и она усмехается.

— Хорошо, — спокойно соглашается она, и я чувствую, как мои плечи расслабляются.

Я обнимаю ее за плечи.

— Позволь мне познакомить тебя кое с кем.

Когда мы стоим рядом с Холлоу, которые играют в игру в одном из киосков развлечений, они останавливаются и оглядываются на нас.

— Это моя младшая сестра Арабелла, — объявляю я Соулу и Рафу.

Соул поднимает подбородок в знак признательности, прежде чем продолжить играть в свою игру, но я замечаю, что она и Раф сцепились в молчаливой битве взглядов, что-то темное и зловещее вспыхивает между ними. В моих глаза вспыхивает огонь, и он ухмыляется, чувствуя то же, что и я. Черт.

ГЛАВА 40

Ночь Тьмы, и я обнимаю Хелла спереди на его байке. Надежно обнимая его за плечи, он мчится по карнавалу, уворачиваясь от обезумевших людей, спасающих свои жизни. Когда мы проезжаем мимо них, я смеюсь и стреляю из гвоздезабивного пистолета свободной рукой. Каждый удар вызывает у меня прилив возбуждения, их леденящие кровь крики наполняют воздух, и я наслаждаюсь этим ощущением.

Я начинаю ритмично двигать бедрами, всем весом прижимаясь к члену Хеллиона, и, покрывая его шею влажными поцелуями, заставляю его глухо зарычать. Он притормаживает байк, одна его рука скользит к моей заднице, где он с досадой проделывает дырку в моих колготках.

— Потрогай мою киску: давай посмотрим, скольких людей я смогу убить, пока не кончу на твоем мотоцикле и твоей руке, — соблазнительно шепчу я ему на ухо, трепет ужаса заставляет меня чувствовать себя возбужденной.

Он внезапно нажимает на тормоза, и я крепче обхватываю его ногами, чтобы не улететь. Он, не теряя времени, опускает руку мне между бедер. Он хватает меня за горло, толкает обратно на руль и тянет корсет вниз, пока одна из моих грудей не высвобождается, и никому из нас нет дела до того, что кто-то может наблюдать.

Хаос, окружающий нас, кажется, расплывается, когда он просовывает свои пальцы в мою влажную киску и сразу же начинает вонзать их в меня. Он хватает меня за грудь, злобно атакуя ее своим ртом, и я пытаюсь осмотреться, чтобы убедиться, что никто не пытается нас убить.

— Трахни, сильнее, детка, — громко стону я, выгибая спину.

Он постоянно попадает в нужное место, мои глаза закатываются, и я начинаю учащенно дышать. Ощущение страха, возбуждения и его восхитительных движений заставляют меня быстро двигаться.

Когда я открываю свои отяжелевшие глаза, я замечаю еще людей и стреляю, повернув голову, попадая в них.

— Один.

— Два.

— Три...

— О, черт. О, черт. О, чеееерт… — Я кричу, смешиваясь с их криками агонии, когда они падают на землю.

Я в оцепенении поднимаю голову, слыша, как кто-то приближается сзади Хелла. Когда я вижу женщину, пытающуюся скрытно напасть, волна разочарования захлестывает меня. Быстрыми движениями я поднимаю пистолет и выпускаю шквал гвоздей, вонзая их ей в лицо.

— ЧЕТЫРЕ! — Я откидываю голову на руль, моя киска заливает все его сиденье, и он дергает другую сторону моего корсета вниз, двигаясь дальше, чтобы уничтожить другой проколотый сосок.

Я запускаю руку в его волосы, собирая их в кулак, и его пальцы становятся безжалостными. Я издаю дикий стон, который эхом разносится по карнавалу. Я чувствую, как он хватает гвоздезабивной пистолет, и, продолжая погружать в меня пальцы, чтобы подтолкнуть меня к краю, он выпускает несколько патронов.

— Пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, одиннадцать... — быстро повторяет он с каждым выстрелом.

Хаос вокруг нас усиливается, звуки криков и пускаемого в ход оружия сливаются в симфонию разрушения. Мой оргазм накрывает меня, волны удовольствия сливаются с адреналином, бегущим по моим венам. Пальцы Хелла проникают все глубже и глубже, пока я не превращаюсь в дрожащее месиво.

Как только я заканчиваю, он вырывает из меня свои пальцы, хватает за горло и заставляет сесть. В своем оргазмическом состоянии я пытаюсь сосредоточиться на его вращающихся глазах, темных от желания и интенсивности.

— А теперь беги, беги, беги, моя распутная Куколка. Беги так быстро, как только сможешь, потому что, когда я доберусь до тебя, я не перестану проделывать в тебе все дырки, — рычит он свою дикую рифму.

Я прикусываю нижнюю губу с усмешкой, трепет от его слов вызывает дрожь у меня по спине. Спрыгивая с мотоцикла, я чувствую, как его взгляд прожигает меня, наблюдая за каждым моим движением. Я срываюсь с места, мое сердце колотится от смеси страха и возбуждения. Я оглядываюсь назад, на моем лице широкая улыбка, и слышу, как он заводит двигатель, темнота шевелится в его круглых глазах, прежде чем устремиться ко мне.

ЭПИЛОГ

Сейчас ночь, и мы всей группой сидим у костра в трейлерном парке. Вечернее небо сверкает фейерверками над цирком, сверкающие вспышки освещают атмосферу. Я прижимаюсь к груди Хелла, уютно устроившись на траве между его ног, чувствуя, как его тепло проникает в меня. Взглянув вниз, я замечаю, что у него что-то в руке. Он поднимает это, показывая серебряное украшение с амулетом, которое поблескивает на свету.

Он нежно тянет мою ногу вверх, и я поднимаю ее, перекидывая через бедро. Он задирает мои узкие джинсы и начинает обматывать украшение вокруг моей лодыжки.

— Что это, Хелл? — Спрашиваю я, в моем тоне слышится замешательство.

— Это признак свободы, — отвечает он.

Я поднимаю на него взгляд, с благоговением разглядывая его нарисованный профиль сбоку. Когда он заканчивает, я опускаю взгляд на изящное изделие. Он надевает маленький амулет на кончик пальца — серебряную птицу с черным бриллиантом, и я замечаю, что он надел его на мою покрытую шрамами лодыжку.

— Это единственная цепь, которая когда-либо снова будет на твоей гребаной лодыжке, Куколка. Свобода, которую ты всегда заслуживала и всегда будешь иметь здесь, со мной. — Заявляет он.

Мои глаза расширяются, когда я касаюсь амулета, ощущая важность его значения, моя душа наполняется его темной формой любви. Я поворачиваю голову,