Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

был взбешен. И да, он определенно доминирующий самец, а я была глупой, начав играть в его игру. И, Боже, я почувствовала странное ощущение от его взгляда на себе. Ощущение, которое заставляет меня усомниться в собственном здравомыслии.

Я такая же сумасшедшая, как и он, потому что где-то в глубине души я вроде как увлечена этим?! Например, почему я ничего не делаю, чтобы остановить это? Почему я не иду к мадам, чтобы сказать ей, что ее золотой мальчик сводит меня с ума? Почему я позволяю ему наблюдать за мной, пока я сплю? Я начинаю спрашивать себя, не привлекает ли меня его опасность больше, чем хочу признать.

Я стараюсь не забавляться его странному поведению, потому что дрожь и испуг, которые этот человек вызывает у меня, не похожи ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше, но, по крайней мере, он заставляет меня чувствовать что-то еще, кроме оцепенения. У меня никогда раньше не было мужчины, который заставлял бы меня испытывать такую гамму эмоций.

Он просто смотрит в окно, и мне интересно, что, черт возьми, творится в голове у этого маньяка. Его так и подмывает войти и причинить мне боль? Он фантазирует обо мне? Черт возьми, конечно, так и есть.

Господи, мне нужно попросить мадам повесить сюда чертовы занавески. Мысль о том, что он прячется где-то там по ночам, преследуя меня своими жуткими глазами, заставляет мою кожу покрываться мурашками, но ведь я сама позволяю ему это.

Когда я пытаюсь сосредоточиться на телевизоре, его всепоглощающее темное присутствие невозможно игнорировать. Каждый мускул в моем теле напряжен, инстинкт кричит мне бежать, прятаться, делать что-то еще, а не лежать здесь и притворяться, что мне не страшно.

Я делаю глубокий вдох и заставляю себя оставаться неподвижной, не отводя взгляда. Я не доставлю ему удовольствия узнать, как сильно он меня выбивает из колеи.

В конце концов, усталость пересиливает страх, и мои веки тяжелеют. Я знаю, что мне нужно немного отдохнуть, но мысль о том, чтобы закрыть глаза, пока он наблюдает за мной, почти невыносима. И все же, бросив последний вызывающий взгляд на окно, я позволяю себе устроиться поудобнее на диване, закутавшись в одеяло, готовая снова уснуть под бдительным взглядом Хеллиона.

Два года назад…

Свернувшись клубочком на твердом пыльном полу, я дрожу в одной лишь тонкой белой ночнушке. Леденящий холод кусает мою кожу, пока я смотрю сквозь маленькую щелку в заколоченном окне на яркую луну, луч света которой освещает меня на расстоянии. В оцепенении я медленно рисую кончиком пальца по деревянному полу, тихо напевая песенку, которую моя мама пела мне, когда я была маленькой. Когда она была жива. Мое тело дрожит, медленно умирая. Я не пила несколько дней, и не ела неделями. Из моих сухих, воспаленных глаз пытается скатиться слезинка, когда я пытаюсь думать о других вещах, но все мои воспоминания сменились тьмой.

Услышав приближающиеся тяжелые шаги в конце коридора, я пытаюсь сесть, на моей лодыжке звякают кандалы, когда я опускаюсь на колени. От резкого подъёма в глазах появляются звезды. Дверь со скрипом открывается, но я не смотрю, его присутствие настолько мерзкое, что меня тошнит от него. Он приближается ко мне, каждый шаг рассчитан, мое сердце бешено колотится в груди. Остановившись недалеко от меня, он внезапно выливает воду на пол, очень много. Повинуясь инстинкту, я дергаюсь вперёд, к воде, отчаянно нуждаясь утолить жажду.

Как только я подползаю к луже, он наступает в нее, его ботинки заляпаны грязью, и она смешивается с водой. Замираю, мое тело дрожит, глаза широко раскрыты. Я отчаянно качаю головой, слезы пытаются пролиться, но не в силах заплакать. Я начинаю учащенно дышать, гнев закипает во мне, и я быстро встаю, мой разум почти отключается. Кричу, атакуя его своими хрупкими кулачками, молотя по его обтянутой костюмом груди, но каждый удар не причиняет вреда его крепкому телу.

Он отводит руку и сильно бьет меня по лицу. От удара я падаю на пол лицом вперед, теряя сознание. Он переворачивает меня на спину, становясь на колени между моих ног. Когда я слышу, как расстегивается его молния, до моих ушей доносятся его резкие слова:

— Прямо как твоя шлюха мать, грязная сучка, которая никогда ничему не учится.

Я слышу еще пару шагов, входящих в комнату, останавливающихся у моей головы.

— Она так сильно хочет пить? — насмехается Кай надо мной.

Внезапно мне на голову надевают мешок, и вокруг моего горла затягивается веревка. Мной овладевает паника, и я инстинктивно пытаюсь сорвать его, но Киро обматывает веревку вокруг своей руки, удерживая меня в ловушке. Вода начинает медленно литься мне на лицо, просачиваясь сквозь мешок, отчего я задыхаюсь и кашляю. Мое тело трясется в конвульсиях, когда я борюсь за воздух. Я чувствую Киро у меня между бедер, мрачное обещание того, что должно произойти, поскольку этот ублюдок воспользуется моей беспомощностью.

Мое зрение меркнет, тяжесть их слов давит на меня так же сильно, как и его тело, и я соскальзываю во тьму, цепляясь за воспоминание о колыбельной моей матери, единственном свете в этой всепоглощающей бездне.

Настоящее время…

Настало утро, наш первый рабочий день. Торопливо собирая волосы в неряшливый пучок, я украдкой бросаю взгляд на себя в зеркало, висящее на стене спальни. Илай подходит ко мне сзади, натягивая белую жилетку на свое подтянутое тело.

Мои мысли возвращаются к прошлым ночам, к играм Хеллиона и его вторжению. Я пытаюсь не зацикливаться на этом, но беспокойство маячит, как тень. Его непредсказуемость — угроза, которая может подвергнуть Илая опасности, а я не хочу, чтобы он пострадал. Хватит. Мне нужно встретиться с ним и прекратить это.

Как только я заканчиваю с прической, стук в дверь прерывает нашу утреннюю рутину. Мы с Илаем обмениваемся коротким взглядом, когда я поворачиваюсь к нему лицом, а затем следую за ним, чтобы открыть дверь. Когда он распахивает ее, перед нами стоит Блаш с двумя большими сумками в руках и яркой улыбкой.

— Привет! — весело говорит она.

Я улыбаюсь в ответ, но, когда она собирается войти, Илай преграждает ей путь рукой.

— Мы знакомы? — строго спрашивает Илай.

Ее глаза встречаются с моими, молчаливо ища ответа, и я мягко качаю головой, в надежде, чтобы она не говорила ему о нашей ночной встрече. Она поворачивается к Илаю, вопросительно приподнимая бровь.

— Я Блаш. И я пришла за Нуар. Мадам прислала для нее костюмы.

Она поднимает сумки с одеждой, но прежде, чем Илай успевает ответить, появляется Билли, его взгляд прикован к Илаю, и, едва заметно качнув головой, он говорит:

— Пойдем со мной, малыш.

Глаза Илая на мгновение задерживаются на мне, и я ободряюще улыбаюсь ему, прежде чем