Она (не) для меня (СИ) - Ривера Полина

О боже… Вот кто мой будущий муж – убийца, вор, преступник… Тошнота подкатывает к горлу, а дыхание сбивается в легких. Только бы не выдать себя. Зажмуриваюсь и растираю переносицу, прогоняя опустившийся на плечи ужас. Мне надо дослушать их разговор и доложить обо всем Резвану. Какое второе тело?

– Да, мы перегнули тогда палку, но девчонки вообще никто не хватился. И вряд ли хватится… Студентка из районного центра, сирота… Никто не узнает, Давид.

– Ладно… Поздно уже. Давай спать.

– Может, отменишь свадьбу, пока мы не разобрались с делами? – предлагает Матвей.

Умница! Как ты правильно рассуждаешь! Молюсь, чтобы Давид прислушался к совету помощника, но он произносит твердо:

– Я и так ждал девчонку слишком долго, Матвей. Женюсь по-тихому и делу конец. Никакого торжества устраивать не буду, распишемся и все.

– А если следаки тебя прижмут? Зачем это Камиле? Ты уверен, что она будет тебя ждать и носить в СИЗО передачки?

– Не уверен. Вернее, уверен, что сразу сбежит, – со вздохом произносит Агаров.

– Тогда повремени со свадьбой. Не позорься… Представляешь, как это будет выглядеть в глазах тех, кто тебя уважает? Молодая жена сбежала или подала на развод с мужем-зэком.

– Я решу свои вопросы, Матвей. Ничего у следаков нет на меня. Тело Авроры ничего им не расскажет, да и вторая девчонка… Как ее…

– Оля Морозова, – подсказывает Матвей, а я ликую – завтра же Резван узнает о второй погибшей девушке. А Агаров будет гадать, откуда о ней узнали? Знать бы еще, откуда эта Оля?

– Олю Морозову они не найдут.

– Ладно, Давид. Спокойной ночи.

Спохватываюсь и поднимаюсь по ступенькам в комнату. Ложусь в постель к Монике, усмиряя бешеное сердцебиение. Агарову не избежать расправы. Возможно, тело какой-то Авроры и не расскажет ничего об убийстве, но тело Оли Морозовой… Слышу, как Давид ходит по холлу, поднимается по лестнице и хлопает дверью своей спальни. В доме воцаряется тишина. Решаюсь не дожидаться утра и по памяти набираю номер моего Рези… Я и не забывала его… Все эти годы помнила заветные цифры, в надежде, что он позвонит.

– Резван, – шепчу в динамик, заслышав его сонный голос.

– Ками, что случилось? Агаров тебя обижает?

– Резван, слушай меня внимательно. Я только узнала, что был и второй труп. Не только Авроры.

– Откуда ты обо всем этом знаешь?

– Неважно. Подслушала разговор Давида с охранником. Они знают, что вы ездили в поселок. Это же были вы?

– Да. И мама Авроры. Ками, это очень опасно, милая…

– Вторую девушку звали Ольга Морозова. Она сирота и студентка из районного центра. Поэтому ее никто не хватился. Скажи своему детективу, чтобы ее проверили по базе пропавших без вести.

– Обязательно скажу, Ками. Ты не представляешь, как помогла. Может, нам удастся возобновить дело и получить разрешение следственного комитета заключить Агарова под стражу? До свадьбы.

– Я мечтаю об этом, но… До свадьбы три дня, Резван.

– Это очень много, Камила. Очень… Убийства и похищения расследуют за сутки, а тут три дня. Я верю в нас, Ками… И очень тебя люблю.

– А я тебя, Рези.

Глава 25.

Резван.

– Как это не можете возбудить уголовное дело? – уперев руки в бока, произношу я. Ей-богу, ярость и негодование бурлят внутри, как адская смесь.

Следователь смеривает меня снисходительным взглядом и устало протягивает:

– Потому что нет никакой пропавшей Ольги Морозовой. Вы что-то перепутали, Резван Отарович. Ольга Морозова жива и здорова, учится в Политехническом и живет в общежитии. Я ей звонил десять минут назад. Так что… У вас ложные сведения.

– Не может такого быть, – хриплю, почти физически чувствуя, как обломки рухнувших надежд придавливают к земле. Даже дышать становится трудно от тяжести… Ольга Морозова была моей последней надеждой. И что теперь? Агаров на свободе, а свадьба уже послезавтра. А завтра прилетает Таня с сыном. Черт! Трижды черт!

– Мне очень жаль, – искренне проговаривает следователь. – Я не могу задержать Агарова безосновательно.

– Как это так?! – рявкаю я. – Сергей Яковлевич сказал, что вы нашли других пострадавших девушек-курьеров. Этот так? И по телефону они подтвердили, что бывали в загородном доме Агарова.

– Они сказали это по телефону. Никто из них так и не явился в участок и не дал устные показания. Поймите, Резван Отарович, у меня нет ни одной подписи. И ни одного доказательства вины Давида. Если я заявлюсь к нему вот так… – Анатолий пытается показать дырку от бублика, изображая пустоту, а потом хлопает себя по карманам. – Он затаится или свалит за границу. Не думаете же вы, что Агаров станет ждать, пока мы соберем на него компромат?

– А почему вы не поехали к этим девочкам? Сами? – не унимаюсь я. – Дело ведь не терпит…

– Суеты. Оно не терпит суеты. Поймите, спешка нужна при ловле блох. Тем более ни о каком расследовании по горячим следам не может быть и речи. Мы пытаемся воскресить висяк. Важна каждая мелочь. Один неверный шаг и все… У Агарова нет подписки о невыезде. Мы рискуем потерять шанс добиться справедливости.

Я глубоко дышу, старясь успокоиться. Конечно, Анатолию не понять мое нетерпение… Он и не думает о такой мелочи, как свадьба Камилы. Слава богу, что он вообще занимается делом. Мог бы послать нас куда подальше, а не ездить по загородным поселкам в поисках свидетелей. Я ему спасибо должен сказать, а не…

– Спасибо вам, Анатолий, – проговариваю свои мысли вслух. – Я готов помочь вам, если нужно. Дела в фирме идут более-менее нормально, другими заботами я пока не обременен. Послужу на благо Родины…

«Пока… Завтра прилетит Таня, и нас ждет серьезный разговор».

– Не положено, Резван Отарович, – тушуется Анатолий. – Мне нужно самому допрашивать свидетелей и составлять протоколы.

Изображая на лице понимание, прощаюсь со следователем и спешно покидаю управление, шагая по длинному пыльному коридору. Выхожу на улицу, глубоко вдыхая свежий воздух. Надо успокоиться… Надо что-то делать! Мной овладевает паника и бессилие. Я и выкрасть Камилу не могу – дом Агарова окружает высокий забор, а участок напичкан охраной. Что теперь делать? Я искренне верил, что до свадьбы дело не дойдет…

Поднимаю голову к небу, наблюдая, как по нему неторопливо плывут сизые тучи. Похоже, намечается дождь… Даже природа оплакивает мой провал. А уж как Камила расстроится… Не решаюсь позвонить – знаю, что за ней тщательно следят. Потираю экран смартфона, гадая, как поступить. Надо бы поехать к детективу и попросить совета. Поговорить с отцом о делах фирмы и тайном преследователе, которого ищет детектив. Да, я нагрузил Сергея множеством дел, но он, похоже, доволен – я щедро оплачиваю его услуги. Без раздумий сажусь за руль и еду к нему в офис. Насколько мне известно, частный детектив имеет полномочия допрашивать свидетелей и составлять протоколы. Значит, мы сами сможем съездить к тем пострадавшим девушкам и добиться их письменных обвинений?

Выруливаю на проспект Мира, заслышав мелодию входящего звонка. Звонит папа.

– Резван, писем долго не было, а сегодня принесли новое, – взволнованно произносит он. – Я уже отвык от них, а они… Столько времени прошло… Не понимаю, что им надо? Я думал, все закончилось, сын, а это была всего лишь передышка.

– Папа, не волнуйся. Сейчас мы с Сергеем Яковлевичем приедем. Что там написано?

– Ну раз приедете, на месте и прочитаешь, – ворчит отец и завершает вызов.

Звоню Сергею Яковлевичу и прошу приехать. Разворачиваюсь на ближайшем перекрестке и тоже еду домой. До приезда детектива не решаюсь открыть конверт. И отца прошу лишний раз не прикасаться к письму. Мы сидим в кабинете пятнадцать минут, мучаясь от ожидания. Молчим, не зная, о чем еще говорить? Отец скорбно вздыхает и отирает лоб платком. Мне его так жалко… Кому понадобилось мучить старика?

Папа оживляется, заслышав шаги в прихожей. Мама предлагает Сергею кофе и любезно провожает в кабинет.