Одержимость - Джулия Сайкс

Я сталкивалась с такими мужчинами раньше. Но после недавнего нападения на меня человеком в маске адреналин поступает в кровь слишком быстро. Я не чувствую возбуждения, как это бывало раньше с GentAnon. Нет. Только ледяной ужас, застывший в пальцах и горле.

Он преграждает мне путь к двери.

Я застряла.

Бежать некуда.

Остаются только слова. Если мне удастся заставить себя говорить.

— О, это, — он бросает взгляд на кольцо, будто забыл, что оно на нём. — Эта чёртова штука застряла. Я расстался. Потому и переехал. Прокатился от самой Миссисипи, чтоб сбежать от этой суки.

Очаровательно. Просто мечта любой женщины.

Я подавляю презрение, натягиваю вежливую маску. Мне нужно пройти мимо него. Спокойно. Без вспышек. Я не хочу провоцировать его, особенно если мне придётся видеть его снова.

Он выглядит старше, чем, возможно, ему хотелось бы. Его живот под слишком обтягивающей белой футболкой выпирает, палец распух, кольцо врезается в кожу. Возможно, когда-то он был в форме. Сейчас — нет.

— Меня зовут Рон, — говорит он с улыбкой, от которой у меня по спине бегут мурашки. Слишком белые зубы. Слишком широкая ухмылка. Его каштановые кудри выглядывают из-под кепки — возможно, он прячет лысину. — Приятно познакомиться. Мне бы не помешал друг по соседству.

Он переигрывает, и это делает всё только хуже.

Этот взгляд — я его знаю. Надменность, самоуверенность, агрессия, прикидывающаяся дружелюбием.

— Мне жаль слышать о твоих проблемах, — говорю я ровно, стараясь придать голосу мягкость. — Надеюсь, переезд пройдёт спокойно. Но мне нужно сложить бельё.

Я уже почти обошла его, когда он делает шаг ближе.

— Я могу помочь с этим, — говорит он.

Моя спина замирает. Пальцы вжимаются в ткань.

Я не хочу быть вежливой. Я хочу быть невидимой.

Но если он не отступит... мне придётся выбрать: замереть или взорваться.

И я пока не знаю, что из этого опаснее.

Я отшатываюсь от его грязных рук. — Все в порядке. Я справлюсь.

Он снова усмехается и качает головой. — Я просто проявляю добрососедство, Персик. Я помогу тебе, а потом ты поможешь мне. Я пока не знаю этот район. Ты можешь показать мне лучший бар в округе, — он подмигивает мне. — Мы подберемся совсем близко. Я чувствую, — мой живот скручивает, а на лбу выступает пот. Интенсивность моей реакции страха несоразмерна предполагаемой угрозе. Я должна была бы рассмеяться и вежливо отстраниться, но вместо этого адреналин бежит по моим венам.

Он делает еще один шаг ко мне, и его грязная рука сжимает в кулаке одну из моих черных рабочих рубашек.

Воздух в моих легких превращается в твердый лед, и все мое тело намертво застывает.

Я хочу сказать ему, чтобы он оставил меня в покое, но не могу найти кислорода, чтобы заговорить. Мне так холодно, несмотря на жар работающих сушилок летом.

Дверь в прачечную открывается, открывая моего белого рыцаря.

— Дэйн! — выдыхаю я его имя, как молитву, и тут же вижу, как его зелёные глаза прищуриваются, впиваясь в моего жуткого нового соседа.

Рон всё ещё стоит между нами, сжимая мою рубашку в кулаке, словно это трофей. Он медленно поворачивает голову, чтобы увидеть, кто нас прервал, и я замечаю, как его кадык дернулся, когда он уловил выражение лица Дэйна.

Плечи Рона тут же отводятся назад, он будто пытается расправить грудь и стать больше, чем он есть. Он выдёргивает мою рубашку у меня из рук, разворачивается к Дэйну и ухмыляется:

— Это твой парень, Пичес? — гнусаво спрашивает он, с тяжёлым южным акцентом. Его взгляд скользит по Дэйну сверху вниз — от идеально выглаженной голубой рубашки до начищенных кожаных ботинок.

Разница между ними разительна. Рон выглядит неряшливо: выцветшая футболка с пятнами пота, грязь под бейсболкой, пивной живот. А Дэйн — сама сдержанная угроза, в нём — грация хищника и ледяное спокойствие.

Он подходит ближе. Медленно. Каждый шаг как удар молота по полу. Я чувствую, как напряжение разрастается между ними, тянется, как проволока на грани разрыва. Рон напрягается, но не отступает. Его жалкая попытка казаться смелым была бы смешной, если бы не холод, охвативший мою кожу. Я с трудом дышу. Сердце стучит в ушах. Воспоминания о маске, о страхе… всё возвращается. Я хватаюсь за взгляд Дэйна, как за спасательный круг.

Он смотрит только на Рона. Его зелёные глаза потемнели, потускнели до опасного, почти чёрного оттенка.

— Её зовут Эбигейл, — произносит он спокойно. Голос ровный, почти ленивый, но каждая интонация натянута, как струна. — И да, я её парень. Так что если тебе снова взбредёт в голову преследовать её… ты сначала пройдёшь через меня.

Я замираю. От его слов во мне всё сжимается. Они звучат как вызов, как угроза. И ещё как… признание? Его голос в самом конце стал хриплым, грубым, почти животным. Обладательным.

Он чуть наклоняет голову, глядя на мою рубашку, всё ещё в руке Рона.

— Это не твоё.

Я на миг думаю, что он попросит отдать её мне. Вместо этого Дэйн делает шаг вперёд и вырывает её сам — одним быстрым движением, уверенным и безапелляционным. Я слышу, как Рон зло скрипит зубами.

— Тяжело говорить, будучи таким… богачом, — фыркает он. — Я всего лишь помогал с бельём.

Глаза Дэйна не покидают его ни на секунду, но он обращается ко мне:

— Тебе нужна была его помощь, Эбигейл?

— Нет, — шепчу я.

Во мне всё дрожит — не от холода, от напряжения, от прошедшего страха. Но при этом я ощущаю странное спокойствие. Дэйн здесь. Он как стена между мной и этим… мерзким типом.

— Ты её слышал, — произносит он тихо, но в его тоне ледяной приговор. — Она не хочет тебя. Так что, если у тебя нет уважительной причины быть здесь, советую исчезнуть. Сейчас же.

Рон вскидывает руки, как будто это всё недоразумение.

— Ладно, ладно. Я просто перевожу коробки… — Он бросает в мою сторону злой, ядовитый взгляд. — Неблагодарная сучка.

Он не успевает договорить.

Дэйн двигается мгновенно, будто хищник, которого наконец отпустили с цепи. Его грудь практически прижимается к груди Рона, и я чувствую, как температура в комнате резко падает. Всё его тело — напряжённое, как перед броском, а лицо… Лицо у него абсолютно безэмоциональное. И это страшнее, чем любой крик или ярость.

— Ещё раз назовёшь её так — и я сломаю тебе челюсть.

Голос низкий. Спокойный. Смертельно серьёзный.

Рон, кажется, наконец осознаёт, с кем связался. Он пятится назад, к двери, мямлит что-то:

— Ладно… Она твоя девушка. Понял. Чёртов