Одержимость - Х. С. Долорес
«Это радует», – хочется сказать в ответ, но я молчу. Кто знает, сколько язвительных шпилек успею отпустить, прежде чем он действительно передумает. Адриан непредсказуем. Динамитная шашка, готовая в любой момент рвануть.
– Ты все еще рисуешь?
– Что? – Вопрос настолько неожиданный, что вилка, которую держала наготове в качестве оружия, выскальзывает из пальцев.
– В шестом классе ты заняла второе место на конкурсе, – заявляет он, наклоняясь ближе, как будто сообщает какой-то секрет. – Но только между нами, ладно? Твоя работа была лучшей. Ты должна была быть первой.
В горле внезапно становится сухо.
– Откуда ты знаешь?
С шестого класса я ни разу не вспоминала ни про тот конкурс, ни про свой рисунок углем, который принес мне синюю атласную ленту за второе место.
– Я же говорил в пятницу. Ты здесь самый интересный экземпляр, – отмахивается он. – Так что кое-что выяснил. Хотел получше тебя узнать.
– Ты хотел оценить, насколько я опасна, – поправляю я.
Как забавно. Мы одинаково провели выходные.
Он улыбается, обнажая белоснежные зубы.
– Ну куда же без этого.
Ему необязательно произносить вслух свои выводы, мы оба знаем: я не опасна.
У меня нет ни денег, ни связей, ни ресурсов.
Черт возьми, у меня даже друзей нет, с которыми можно было бы поделиться.
Если он знает о каком-то незначительном конкурсе, который проводился много лет назад, что еще ему известно? Неужели он узнал, что я… О нет.
Кровь стынет в жилах.
Нет, не может быть.
Но я все равно вглядываюсь в его лицо. Узнал или нет?
– Ты не ответила на мой вопрос. Так что, все еще рисуешь? В этом году у тебя в расписании нет уроков рисования.
Не знаю, почему это ощущается так, будто выдаю какую-то страшную тайну, когда киваю и признаюсь:
– Рисую. Просто не влезло в расписание.
– Отлично. Я хочу увидеть твои работы.
Я неверяще фыркаю.
– Что?
Меньше всего я ожидала услышать от него просьбу.
Адриан просто смотрит на меня и повторяет:
– Я хочу увидеть твои работы.
– Зачем? – спрашиваю, но в действительности хочу сказать: «Буквально на днях я была уверена, что ты меня задушишь, а сейчас просишь показать тебе рисунки. Как будто мы друзья, как будто я когда-нибудь еще раз по доброй воле останусь с тобой наедине».
– Затем, что мне интересно. Ты рылась в моих личных вещах. Разве я не заслужил той же привилегии? – Он произносит это небрежно, но в его тоне слышится что-то такое, что мне страшно отказать.
– У меня их нет с собой, – вяло отбиваюсь я. – И я… я обычно никому их не показываю.
Последнее вовсе не отговорка. Я и правда не помню, когда в последний раз давала кому-то, кроме мисс Хэнсон, полистать свой скетчбук, и начинать с Адриана Эллиса у меня нет ни малейшего желания.
– Ну, это не совсем правда. В шестом классе ты показала их всему округу. Тебя даже наградили.
– Это было давно, – бормочу я. – Сейчас нет. Больше не показываю никому.
– Почему? Ты рисуешь порно? Экспериментируешь с обнаженной натурой?
Щеки опаляет огнем.
– Что? Нет. Просто не люблю показывать свои рисунки.
– Знаешь, из меня бы вышел отличный натурщик. Умею смирно сидеть. – Адриан откусывает яблоко и подмигивает мне. – И я не стесняюсь. Можешь рисовать меня в одежде или без, как тебе нравится. Или как требует того твое художественное видение.
Я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.
Он что… флиртует со мной?
Я бы поверила в любой другой ситуации, с любым другим мужчиной.
Но он смотрит на меня так же, как в ту ночь, – с любопытством. Вряд ли тут есть какой-то сексуальный подтекст.
Мне кажется, ему интересно провоцировать меня.
Посмотреть на мою реакцию: вспыхну от смущения или взорвусь от злости.
От осознания этого факта выпрямляюсь на стуле, щеки холодеют.
– Ты можешь украсть у меня обеденный перерыв, но рисунки я тебе не покажу. Пусть любопытство тебя до смерти замучает, – выходит тверже, чем сама от себя ожидала.
Он вздыхает, как будто разочарованно.
– А я-то надеялся, что мы сможем подружиться, – замечает с насмешкой.
Я фыркаю.
– Ты не хочешь дружить со мной.
Он прищуривается и опасно понижает голос:
– Дружить? Я еще не решил, что с тобой делать, Поппи. Ты знаешь слишком много того, чего тебе не надо знать.
Я сглатываю.
– Я никому не скажу…
– А я-то думал, мы договорились о честности, – перебивает он, и в его словах чувствуется предупреждение. – Не разочаровывай меня, не начинай врать.
Я закрываю рот и складываю руки на коленях.
Он ничего мне не сделает, ничего не сделает. Мы на людях.
Но я все еще жива не благодаря толпе людей в столовой или любопытным взглядам. Видит бог, если бы Адриан прямо сейчас перегнулся через стол и сломал мне шею – половина этих ребят, вероятно, сказали бы, что я поскользнулась и упала.
А он не делает этого лишь по одной причине. Потому что ему любопытно.
Я глубоко вздыхаю.
– Ладно. Я удовлетворю твое любопытство. Ты увидишь мои рисунки. – Уголки его губ дергаются вверх. – Но взамен ответишь на мой вопрос. Я хочу знать: зачем ты это сделал?
Возможно, это лишь игра моего воображения, но могу поклясться, что вижу вспышку удивления на его лице – такую мимолетную, что едва не пропускаю ее.
Выдерживаю его пристальный взгляд, стараясь не дрогнуть под тяжестью этих пустых глаз.
– А если я скажу тебе, что никакой причины нет? Что никакого «зачем» не было.
– Я тебе не верю.
– Почему же?
– Потому что ты не похож на того, кто делает хоть что-то без причины.
– Ты права. Я не такой.
– Так зачем? За что Микки?
Адриан откидывается на спинку стула, и его улыбка тает.
– Не хочу я говорить про Микки. Про Микки мне неинтересно. Мне интересно про тебя.
– Что ж, ты не ответил на вопрос. Значит, и я не обязана показывать тебе свои рисунки.
Я не могу прочесть его взгляд, когда звенит звонок и вереница учеников тянется к мусорному баку, а затем выходит из кафетерия.
Адриан поднимается.
– Сегодня вечером. Ты удовлетворишь мое любопытство, а я твое.
На его лицо падает голубой и зеленый свет от оконных витражей, и на мгновение я замираю, пораженная его красотой. Всего мгновение – ужасное, жуткое мгновение.
А потом он уходит прежде, чем успеваю осознать последствия того, на что только что согласилась. Еще один вечер наедине с Адрианом Эллисом.
Глава 10
Я
