Одержимость - Х. С. Долорес

– Не переживай, ты будешь не единственная болельщица. Обычно на каждых соревнованиях я вижу как минимум три «Плыви к победе, Адриан!».

– А я-то думала, что тебя раздражает такое внимание.

Он пожимает плечами.

– Так и есть, но ради твоего дискомфорта я готов потерпеть.

Я бросаю взгляд на свой скетчбук, все еще опасно болтающийся над водой, и сдаюсь.

Если бы Адриан захотел, чтобы я на лбу себе написала «Фанатка Адриана #1», все равно согласилась бы. Плакат, публичное унижение средней тяжести – все это ерунда. Меньше чем через год я получу аттестат, и мое общение со всеми этими людьми сведется к редким просмотрам их страниц на «Фейсбук».

– Ладно. – Киваю. – Сделаю я тебе этот плакат.

Ни с чем не сравнимое сладостное облегчение разливается по венам, когда Адриан отводит руку от воды и бросает мне скетчбук.

Я вытягиваю руку, делаю неловкий шаг вперед и поскальзываюсь на мокрой плитке пола на самом краю бассейна. На мгновение зависаю, беспомощно хватая руками воздух.

А затем падаю вниз.

Ледяная вода с хлоркой обжигает слизистую, а я камнем иду ко дну, судорожно дергая конечностями.

Сердце заходится в панике.

Выплыть на поверхность.

Дотянуться до бортика.

Тело, которое обычно меня слушается, теперь предательски тяжелеет, движения, которые должны быть похожи на плавание, становятся беспорядочными и бесполезными.

Выплыть на поверхность.

Глотнуть воздуха!

Мне ненадолго удается вынырнуть наверх, и я открываю рот, чтобы вдохнуть как можно больше воздуха, но вместо этого получаю полный рот хлорированной воды.

Я захлебываюсь, и паника овладевает всем телом.

О боже!

Я умру.

Утону.

Кажется, будто я провела в этом ужасающем пограничье целую вечность: легкие горят, глаза печет от хлорки, тело предательски тяжелеет и тянет ко дну, руки и ноги отказываются меня слушаться.

Я точно умру.

Меня выловят, как мусор, из бассейна, а на похоронах все будут пялиться на мою дурацкую фотку из школьного альбома.

Я умру, так ничего и не добившись.

Продолжая трепыхаться, я не чувствую, как чьи-то сильные руки обнимают меня за талию, – по крайней мере, не сразу.

Но затем меня без особых усилий вытаскивают из воды и укладывают на мокрую плитку пола.

Легкие, кажется, не определились, чего хочется больше – вдохнуть воздуха или откашлять воду, так что я делаю одновременно и то и другое. Выгляжу, наверное, как мокрая кошка, подавившаяся комком шерсти.

Но я не умерла.

Осознание этого факта захлестывает волной облегчения, пока я лежу животом на кафеле, радуясь тому, как пол холодит меня сквозь мокрую ткань школьной формы.

– Что-то не припомню, чтобы когда-нибудь встречал взрослых людей, которые не умели бы плавать.

Я не сразу понимаю, что голос, который разговаривает со мной, принадлежит Адриану, которого, похоже, совершенно не беспокоит мое состояние.

Я собираю все силы, чтобы поднять голову и посмотреть на него, и, должно быть, сказывается нехватка кислорода, потому что первое, что приходит в голову: «Мне бы хотелось нарисовать его».

Он еще стройнее, чем я думала. Широкие плечи, рельефные мышцы груди, пресс, будто высеченный из камня. Перевитые венами руки упираются в бедра, демонстрируя сильные жилистые бицепсы, благодаря которым он вытащил меня из воды, как будто я ничего не вешу.

Да, мне ужасно хотелось бы его нарисовать.

Я могла бы часами любоваться венами на его предплечьях или тем, как падает тень на его пресс, я могла бы…

– Приглянулось что-нибудь?

Адриан поднимается на ноги, и свет падает на тонкие, поблекшие от времени шрамы на его левой лодыжке. Они перекрещиваются друг с другом, как будто его много раз порезали в одном и том же месте.

Я вскидываю голову.

– Не особенно.

Его нахальная улыбка говорит о том, что он мне не верит.

Поднимаюсь, соскребая с пола те крохи, что остались от моего достоинства, и свирепо смотрю на него. Все еще дрожу – то ли от мокрой одежды, то ли от шока.

Наверное, все вместе.

Адриан задумчиво смотрит на меня.

– Знаешь, могла бы и поблагодарить за то, что спас тебе жизнь.

– Ты бросился меня спасать, когда прошло уже по крайней мере больше минуты, – говорю, стуча зубами.

Адриан пожимает плечами.

– Ну ладно, сначала я и правда собирался дать тебе утонуть, но… – Он качает головой. – Слишком много мороки. Обеспечивать себе алиби, говорить с полицией… У меня есть дела поинтереснее.

– А ты само великодушие, да?

– Мне часто это говорят.

Хуже всего, что это правда.

Наверняка ему говорили это раз сто, если не больше.

Я слишком вымотана – а может, просто все еще в шоке, – чтобы чувствовать что-то, кроме облегчения оттого, что осталась жива, поэтому снимаю хлюпающие туфли, поднимаю, к счастью, не промокший скетчбук и бреду к выходу.

Адриан бросает мне в спину:

– Увидимся в субботу!

* * *

Я слышала, что, как правило, посттравматический шок делает людей бесстрашными – жизнь коротка и все такое, но поняла, что у меня все наоборот.

Мир никогда не узнает правду о том, что случилось с Микки, – и это печально и ужасно несправедливо, – но я не собираюсь переходить дорогу опасному психопату только ради того, чтобы истина восторжествовала.

Я смиряюсь со своей трусостью.

До выпускного собираюсь сидеть тише воды ниже травы, а лет через десять пожертвую почку какому-нибудь незнакомцу, чтобы очистить карму.

Но до того, как начнется тихая спокойная жизнь, мне придется пожертвовать этой субботой.

Утром я натягиваю старенькие джинсы, собираю волосы в хвост, скручиваю до нелепости огромный плакат и иду в бассейн.

Трибуны заполнены до отказа.

Царящее здесь оживление было бы заразительно, если бы при виде воды меня не бросало в дрожь.

Я больше никогда и близко не подойду к воде.

Сегодня здесь половина учеников Лайонсвуда и несколько преподавателей. Родителей, кажется, нет, ведь половина учеников не местные.

Зато полно плакатов. «Плыви к победе, Адриан!» – штук пять, три «Вперед, Адриан!» и один, который держит первокурсница: «Я выйду за тебя, если победишь!»

По крайней мере, я не одна в этой компании.

На трибунах напротив я замечаю ребят из государственной школы Сидарсвилля.

За время учебы в Лайонсвуде я почти не общалась с ними, но они производят впечатление… нормальных.

Одеты в обычные джинсы и футболки.

Многие из них пялятся на дизайнерские спортивные костюмы на нашей стороне, а меня так и подмывает поднять руки вверх и крикнуть: «Смотрите! Я одна из вас. Я не такая, как они».

Вместо этого я нахожу свободное место на самом верхнем ряду.

Заплывы