Заложница Иуды - Игорь Толич

Игорь Толич

Заложница Иуды

Глава 1. Евангелина

Сознание всплывает резко. Без предупреждения. Как удар током. Силюсь открыть глаза. Веки будто свинцом налиты. Наконец получается, и… Ничего не вижу перед собой. Совершенно ничего.

Темнота.

Густая, вязкая. Как нефть, пролитая в глазницы. На голове что-то плотное. Кажется, мешок.

Тело дёргается — и тут же замирает. Руки, ноги связаны. Настолько туго, что даже нет шанса пошевелить пальцами. Холод пробегает по позвоночнику, как лезвие ножа.

Где я?..

— Всё идёт по графику, синьор Герреро. Ваш заказ будет у Себастьяна с минуты на минуту. Уже подъезжаем к пристани, — говорит кто-то. Мужчина. Голос сиплый, уверенный. Без капли сомнения. — Сеньор Герреро, беспокоиться не о чем. Девчонка у нас. Целая.

Заказ?.. Девчонка?.. Это про меня?..

Немного придя в себя, понимаю, что, похоже, мы едем в автомобиле. Доносится звук мотора и ощущается вибрация, как будто движемся по каменистой дороге.

«Пристань»… Он сказал — пристань. Но зачем меня туда везут?..

В памяти вспыхивает воспоминание.

Вечеринка. Смех. Громкая музыка. Сад. Я вышла подышать… И всё. Провал. Как будто меня выдернули из жизни одним движением.

Грудь сжимается. Пульс в висках стучит как молот.

— Рад стараться, синьор Герреро. До связи, — звонок прерывается.

Машина резко тормозит. Меня бросает вперёд, лоб врезается в спинку сиденья.

— Очнулась, шмара? — шипит голос с явным мексиканским акцентом. Он разговаривает со мной чудовищном английском: — Что-то рановато ты проснулась. Надо было вколоть тебе двойную дозу. Не дёргайся, сиди тихо. Понимаешь, что я говорю?

— Прекрасно понимаю, — бросаю зло, сразу перейдя на испанский.

Он ухмыляется. Наверное, удивлён моим познаниям.

Судя по звукам, он один. Значит, шансы есть. Хоть какие-то.

— Куда вы меня везёте?

Вместо ответа он снова бьёт по тормозам. Я срываюсь вниз. Ударяюсь об пол. Плечо прошибает боль.

Тут же раздаётся хохот:

— Ох, прости! Совсем не хотел доставлять тебе неудобств! — вот же козёл, издевается.

От страха я вся сжимаюсь в комок. Похоже, меня украл не просто псих, а настоящий садист. Он явно получает удовольствие от своих измывательств.

Машина останавливается окончательно. Наступает тишина — липкая, жуткая. Слышен щелчок двери. Затем — другой, с моей стороны.

Резкий толчок. Невидимый похититель хватает меня.

— Отпустите! Что вы творите?!

— Заткнись!.. — его голос срывается.

И вот тогда…

Тогда он произносит это имя:

— Заткнись, Тереза! Или как ты там себя именуешь? Терри?..

Воздух разом покидает лёгкие.

Меня зовут не Тереза. И не Терри.

Но я знаю ту, что носит это имя. А это значит, всё гораздо хуже, чем я думала.

Глава 2. Евангелина

За двенадцать часов до похищения…

—

— Если через тридцать секунд у меня не будет кофе, клянусь, сброшу кого-нибудь с балкона! Евангелина, ты первая в очереди!

Конечно, Терри проснулась в роскошной спальне с видом на бирюзовую лагуну на жемчужном побережье Канкуна, с головной болью и яростью в глазах. Вчера был клуб, текила, фотографы, безумный танец босиком на барной стойке. А сегодня — день фотосессии и последних приготовлений к её вечеринке. Двадцать лет, и мир у её ног. Почти.

— Бегу! — отозвалась я и влетела в номер, держа поднос с дымящимся латте на фисташковом молоке.

Терри схватила чашку, сделала глоток, поморщилась и указала обратно:

— Горько. Как мои бывшие. Переделай.

— Это уже третий, — пробормотала я, но Терри и слушать ничего не хотела. Она рухнула обратно в подушки и прикрыла глаза ладонью.

Пять визажистов, три стилиста, два ассистента, одна личная помощница — и всё равно «звезда» не встаёт с постели. Типичный день.

Если честно, я — то есть Евангелина — всё ещё не понимала, как попала в эту реальность. Моя мама всю жизнь проработала горничной у родителей Терри — Пенелопы и Андреа Мартинес, и всё моё детство прошло в их доме, в одном из фешенебельных районов Лос-Анджелеса.

Мы с Терезой росли вместе, почти ровесницы — я всего годом младше. Потом я уехала учиться на юриста в нью-йоркский колледж. Мама своими заработками у Мартинесов смогла обеспечить мне будущее. А Терри решила стать «поющей сенсацией», подалась в шоу-бизнес, и уже, можно сказать, преуспела в этом деле.

Её последний хит — «Мой мачо-абьюзер», со всей вот этой новомодной дурацкой романтикой в стиле dark romance — вошёл в двадцатку самых популярных композиций в музыкальных чартах США и некоторых стран Латинской Америки. В общем-то, неплохой результат для певицы, которая даже толком петь не умела и никогда этому не училась.

Когда я изредка приезжала к маме, Тереза не упускала случая напомнить, что мы ведь с ней «почти лучшие подруги». А в этот раз практически со слезами на глазах уговаривала меня поехать вместе с ней в Мексику. «Развлечься», как она выразилась. И не просто так — Терри предложила мне деньги за наш «дружеский трип».

В деньгах я, конечно, нуждалась. Не в маминых, а в собственных. Решила не упускать возможность немного заработать на каникулах — стать «подружкой для Терри» на две недели, что автоматически означало быть ей не просто помощницей, а чем-то вроде няни, личного барометра, носильщицы, секретаря и жилетки для слёз в одном лице.

Когда-то я правда воображала, будто мы с Терри не просто подруги, а настоящие сёстры. У нас схожие черты лица, и волосы почти одного оттенка, только мои натуральные, а её — тщательно выведенные в салоне. Но теперь я смотрела на вещи реально: Тереза Мартинес — восходящая поп-звезда, а я — человек, который знает, где лежит её антигистамин, сколько сливок нужно налить в её латте, и как уговорить её сесть в грёбаную машину.

— Эва, ты хоть понимаешь, что у меня трагедия? — снова заговорила Терри.

— Прости, какая? — аккуратно уточнила я.

— Как какая?! — взбесилась моя подопечная. — Мы расстались с Аурелио! Он просто конченный! Назвал меня вчера «дикой кошкой». Что это вообще значит?!

— Э… кошки — милые, — попыталась я смягчить ситуацию.

— Дикие! — отрезала она. — Он думал, что это сексуально. А я думаю, что пора ему пожелать Hasta la vista, baby.

— То есть свадьбы не будет?

— Нет. Да. Я не знаю. Мне надо подумать. В тишине. Без этих всех фотосессий. Без людей. Без этого чёртова латте!

Я молчала. На опыте знала: если подождать две минуты, Терри забудет, о чём злилась.

— А у тебя парень есть? — спросила она неожиданно.

— Что?