Заложница Иуды - Игорь Толич

Себастьян отлетел к другому борту катера, с глухим стуком ударившись о поручень.

На секунду между нами образовалась драгоценная дистанция — секунда свободы.

— Ах ты, сука! — взревел он, корчась от боли. — Ты поплатишься за это, дрянь!

Он бросился на меня с искажённым яростью лицом. Я закричала изо всех сил, но ночное море поглотило мой отчаянный вопль.

Глава 5. Алехандро

Фрида пронзительно вскрикнула. Вонзила свои острые ногти мне в спину, оставляя на коже длинные царапины. Глаза у неё закатились, а всё тело зашлось в лихорадочной дрожи, изображая пик удовольствия. Я давно подозревал, что она симулирует, но сегодня Фрида явно переборщила.

Мне стало мерзко. Я слез с неё, не удосужившись закончить начатое.

Хватит… Надоело…

— Алехандро, что случилось? — всполошилась Фрида.

Когда-то я пожалел её. Фрида продавала своё тело за пару сотен песо, чтобы прокормить семью — пятерых младших братьев и сестёр. Она тогда работала в борделе моего дяди Диего. Я был ещё слишком юн, пожалел её, забрал, устроил к себе в дом горничной. Но Фриде было неинтересно стирать и убирать. Зато её явно привлекал я. А мне просто нужно было, чтобы кто-то был рядом. Особенно после всего, что я пережил.

Так и вышло, что вместо того чтобы заправлять мою кровать, Фрида заняла в ней постоянное место, уверенная, что незаметно завоёвывает и весь мой дом.

— Хватит, — процедил я сквозь зубы. — Оденься и уйди в свою каюту.

Я поднялся и направился в душ. Хотелось очиститься — от неё, от этой липкой лжи, от собственной усталости. Ледяная вода жгла кожу. Я стоял под её струями, пока не перестал чувствовать пальцы.

— Алехандро?.. — голос Фриды ворвался в моё уединение.

Я повернулся. Она стояла в дверях ванной в шёлковом халате цвета морской пены, который подчёркивал её бронзовую кожу и вишнёво-красные волосы. Смотрелось это вызывающе — слишком уж театрально.

— Уходи, — бросил я, выключая воду и обматывая полотенце вокруг бёдер.

Я прошёл мимо, не удостоив её взглядом, и двинулся на примыкающую к моей каюте террасу, расположенную на верхней палубе.

Мексиканская ночь была тёплой и густой, как патока. Чёрное небо нависло над Мексиканским заливом, отражаясь в тёмных волнах. Я всегда любил море. Оно успокаивало. Но только не сегодня.

Перед глазами опять всплыли воспоминания…

Разрубленный череп отца. Его посмертная маска боли. При жизни он всегда был таким гордым, непоколебимым — мой отец, Виктор Герреро, не знал страха.

Губы матери, застывшие в диком крике…

И кудри маленькой Аны, слипшиеся от крови…

Я тогда учился в частной школе в Нью-Йорке и понятия не имел, что происходит. Отец держал меня в стороне от дел картеля, уверенный, что моё время ещё не пришло. Но оно пришло. К сожалению, гораздо раньше, чем он планировал.

— Как это случилось? — спросил я у дяди, когда вернулся домой.

Диего молчал. Очень долго. В его глазах не было ни тени утешения.

— Я должен знать, — настаивал я. — Он их пытал?

Ответа не потребовалось. Это молчание было хуже любого признания.

— А… Ана?

Диего отвёл взгляд. Он был крепким, закалённым мужчиной, но при звуке имени моей маленькой сестрёнки сжался от боли. Я понял всё. Без слов.

И всё же взял в руки протянутые дядей Диего фотографии и долго, долго, пристально изучал, закипая от злобы, ненависти и жажды мести. Запоминал каждую деталь, чтобы помнить, чтобы ненавидеть с каждой долбанной секундой моей жизни всё сильнее.

— Я отомщу. Клянусь Чёрным Иудой, я отомщу. Иуда свидетель. Iudas ve, Iudas da. (* — «Иуда видит, Иуда даёт», прим. авт.)

— Иуда принимает твою клятву, Алехандро. Я принимаю твою клятву. Мы вместе добьёмся справедливости, — ответил Диего. — Андреа Мартинес заплатит сполна. Мы сотрём его с лица земли.

Я хранил эту месть в сердце годами. Она заменила мне кровь и воздух. И теперь была готова вырваться наружу.

— Алехандро… — прошептала Фрида.

— Я сказал — прочь! — взорвался я.

Но она не двинулась с места.

— Я не могу бросить тебя…

Фрида подошла ближе. Попыталась прижаться. Мне пришлось сдерживать себя, чтобы не оттолкнуть её. Я не бил женщин. Никогда. Но сегодня не был уверен, что не нарушу своих принципов.

— Давай сделаю тебе массаж? — её голос стал почти умоляющим.

Когда-то он помогал мне заснуть, забыться. А сейчас — раздражал. Я закрыл глаза, стиснул пальцы на металлическом поручне. Мне хотелось разрушить. Всё. Подчистую.

— Я просто хочу помочь, Алехандро…

— Сейчас мне поможет только одно… — пробормотал я и резко обернулся. — Принеси мой телефон.

— С..сейчас… — пискнула она и поспешно скрылась.

Вскоре Фрида прибежала обратно. Я выхватил аппарат и быстро набрал номер.

— Где вы? Почему так долго? — начал без вступлений.

— Уже рядом, — донёсся голос Себастьяна. Он дышал неровно, как будто только что бегал. — Всё в порядке…

— Я не спрашивал, всё ли в порядке! — рявкнул я. Затем чуть тише: — Только без сюрпризов. Ни царапины на ней. Ясно?

— Понял, — отозвался холодно брат.

Я оборвал звонок. Обернулся — Фрида всё ещё стояла рядом.

— Себастьян привезёт эту… Терезу? — спросила она.

— Да, — бросил я.

— Что ты собираешься с ней делать?

— Не твоё дело.

— Я не за неё волнуюсь, а за тебя… — она прикоснулась к моей голове. — Болит?

— Нет.

Я соврал. Боль была нестерпимой. И не только в голове.

— Тебе нужно расслабиться…

На секунду я поддался. Пошёл за ней. Но, едва ступив в спальню, понял, что всё это не имело значения.

Оделся, не обращая внимания на попытки Фриды меня остановить, и пошёл вниз, туда, где скоро увижу долгожданную заложницу. И, возможно, впервые за долгие годы моя боль наконец-то начнёт утихать.

Глава 6. Евангелина

— Ну и повезло же тебе, сучка! — выругался мерзавец, бросив трубку после короткого разговора.

Если бы не этот внезапный звонок, вряд ли бы мне удалось избежать того, что он замышлял. Так что, как ни странно, мне действительно повезло — если в моём положении вообще уместно было использовать такие слова.

По крайней мере, Себастьян не только остановился, но и перестал меня трогать. Выругался, сплюнул с ненавистью и направился к рулю катера. Завёл мотор. Мы снова пошли вперёд, рассекая чёрную воду.

Я осталась лежать на палубе с заломанными за спину руками. Себастьян стоял ко мне спиной, делая вид, что забыл о моём существовании. Встречный ветер трепал его чёрные волосы, зачесанные