Крик Ворона - Рина Кент

— Нет, не найдешь. — Я кручу телефон между пальцами. — Вот как всё будет. Я арендую второй этаж на некоторое время. Ты не потревожишь меня и не произнесешь ни слова обо мне. В обмен я заплачу тебе несколько тысяч за аренду.

Она недовольно хмыкнула, сложив руки.

— Почему ты думаешь, что я не донесу на тебя?

— Потому что, если ты это сделаешь... — я продвигаюсь вперед, пока не вдыхаю ее сладкий, кружащий голову аромат. Мой голос понижается: — Я сожгу все это место дотла.

Она вздрагивает, как будто я дал ей пощечину. Миниатюрные черты лица искажаются от буйства эмоций: ненависть, печаль, гнев. Все, что способно вытеснить оцепенение прямо из этих огромных зеленых врат. Эти глаза должны быть живыми. Несправедливо, что они оказались рядом со смертью.

Не то чтобы это было мое гребаное дело, жива она или умерла. Моя работа – не обращать на это внимания.

— Ты... ты... не стал бы, — шепчет она, этот звук преследовал меня. Напуганная.

— Испытай. Меня. — Я подчеркиваю каждое слово.

Я не пропустил семейные фотографии у входа и огромную архитектурную справку о том, что человек на старой фотографии построил это место. Судя по возрасту, ее дед. А значит, этот готический особняк имеет для нее эмоциональную ценность. В ее апатичном состоянии было мало шансов, что ее что-то волнует, но приятно знать, что есть слабое место, которое можно исследовать.

— Или еще лучше, — продолжаю я. — Я взорву его. — Я наклоняюсь и бормочу ей на ухо: — Бум.

Взрывы – это стиль Шторма, а не мой. Но не помешает пригрозить ей.

Она отшатывается от меня, ее поза напряжена. С ее губ срывается серия французских ругательств. Что-то про то, что я больной ублюдок и бла-блять-бла.

Я прерываю ее, приложив палец к губам:

— Что я говорил о ругательствах на твоем слабом французском, медсестра Бетти?

Прежде чем успеваю это осознать, она делает то, на что я никогда бы не подумал, что такая крошка, как она, способна.

Она кусает мой палец. Сильно. Как бешеная собака, которая хочет переломать кости. Зелень ее глаз совсем не мертвая. Она пылает от кипящей ярости.

Ебаный ад.

Я отталкиваю ее, чтобы спасти свой окровавленный палец. И вот. Он уже покрыт кровью.

— Прекрати называть меня медсестрой Бетти! — она сплевывает кровь – мою гребаную кровь – на деревянный пол. — Меня зовут Элоиза, а не медсестра Бетти, ублюдок!

Я смотрю между моим пострадавшим пальцем и ее окровавленным ртом. Мои губы приоткрываются, не в силах поверить, что она это сделала. Меня, Ворона, одного из самых известных убийц «Нулевой команды», одного из основателей «Преисподней», укусила французская кукла.

— Ты маленькая...

— Заплати мне вперед, — она прерывает меня, расправляя плечи и постукивая ногой по полу.

— Что?

— Я сказала, чтобы ты заплатил мне сейчас. Откуда мне знать, если ты исчезнешь посреди ночи?

Ей повезло, что я не бью ее головой о столбик кровати, а она просит денег?

Я смеюсь, звук долгий и невеселый. Элоиза остается невозмутимой. По-прежнему постукивает ногой, ожидая оплаты.

Она – нечто. Что-то такое чертовски раздражающее и в то же время такое очаровательное.

Опять же, странное сочетание.

Но это хорошо. Я получаю то, что хочу, остановившись в самом безопасном месте в этом городе. Я потянулся к заднему карману. Постукивание ее ноги прекращается. Она пожевала внутреннюю сторону щек, глаза немного расширились.

Когда достаю телефон, ее плечи сгорблены. Неужели она думала, что я достану пистолет?

— Дай номер своего банковского счета. — Я могу остаться бесплатно, даже похитить ее в ее собственности. Но это будет хлопотно, особенно с этим чертовым пистолетом. Кроме того, у меня много денег благодаря контрактам на убийства. На что мне их тратить?

Кроме мотоцикла, я использую их только на предметы первой необходимости. Никогда не понимал, зачем они нужны. А вот Аид и его подпольные партнеры понимают. Он построил «Преисподнюю», чтобы получать деньги и забирать большой процент от наших контрактов на убийства.

После того как она ввела свой номер, я перевел несколько тысяч евро со своего счета в швейцарском банке. Этого должно хватить как минимум на три месяца аренды. Не то чтобы я планировал задержаться здесь больше чем на неделю.

Шторм или Призрак быстро вытащат меня отсюда.

Как только я показываю ей сообщение с подтверждением, медсестра Бетти – она же Элоиза – подталкивает меня к двери.

— Твой этаж – тот, что выше. Если только не собираешься подниматься по лестнице, чтобы выйти, не ступай больше на мой этаж.

Дверь захлопывается у меня перед носом.

Маленькая чертова ведьма.

Теперь я знаю, каково, когда меня никто не боится. Это чертовски раздражает.

Возможно, мне стоит продемонстрировать настоящий страх. Поставить ее на место. Не успеваю обдумать эту идею, как дверь распахивается. Меня снова встречают разгоряченные крошечные черты лица.

— Где Шарлотта? — требует она.

— Шар-что?

— Моя собака!

Должно быть, она говорит о том пушистике, который чуть не откусил мне пальцы на ногах. Какова собака, такова и хозяйка.

— Если ты что-то сделал с ней.... — Элоиза бросает фразу, как будто это должно передать угрозу.

Как будто она может угрожать мне.

— Что ты сделаешь? — я врываюсь в ее личное пространство, пока ее дыхание не сбивается. — Продолжишь то, что начала с моим пальцем?

Она смотрит на меня своими завораживающими глазами, и я просто не могу отвести взгляд. Я словно попал в паутину, которую сам же и создал. Монстр, которого я только что выпустил из клетки.

Это чудовище оказалось в облике самой красивой и интригующей женщины, на которую я когда-либо смотрел.

Скулеж прерывает момент. Элоиза качает головой и бежит к источнику звука – вниз по лестнице, где я запер собаку в шкафу.

Я не могу оторвать взгляда от мягкого покачивания бедер Элоизы или от того, как эта тонкая ночнушка облегает ее талию. Ткань топорщится, открывая восхитительные стройные ноги.

— Иди наверх! — бросает она через плечо, спускаясь по лестнице, дерево которой скрипит при каждом шаге. — Больше не показывайся на этом этаже.

Лучший способ заставить меня что-то сделать – это попросить меня этого не делать.

Я знаю кое-что о неприятностях. За всю