Пятая зона пульса - Юля Артеева

И тогда решаю, что мне тоже не нужны отношения. Тем более с ним. Тренер — да, но… Как и сказала Полина.

Уже на улице подруга садится на переднее сидение, пристраивая между ног на полу собаку.

Говорит:

— Садись, Леха докинет.

— Нет, спасибо. — Качаю головой, делая шаг назад.

Поднимаю в воздух маленькую связку ключей, которую она мне вручила. Встряхиваю так, чтобы они немного звенели, сообщаю:

— Все самое важное я забрала. У меня есть дела перед универом, извините.

И, развернувшись, поспешно ухожу со двора, совершенно не понимая, в каком направлении я двигаюсь. Надеюсь только, что в нужном.

Глава 9

Дел, конечно, никаких у меня нет. Вместо этого я ныряю между плотно припаркованных машин, двигаюсь вдоль стены дома и останавливаюсь за каким-то подъездом. Передо мной небольшая подъездная дорога и несколько больших мусорных контейнеров, так что, даже если ребята поедут мимо, то меня не заметят. Скрещиваю пальцы в карманах куртки.

Не хочу даже думать о том, насколько унизительно будет спалиться. Честно говоря, мне и на пары ехать уже не хочется. У меня сейчас не так много внутреннего ресурса на то, чтобы сидеть рядом с Полиной и изображать, что меня нисколько не задело то, что она запретила мне встречаться со своим, прости господи, племянником. Да я и не хотела! Просто спросила, есть ли у него девушка, это что, запрещено?!

Раздраженно выдернув руки из карманов, закрываю ими лицо.

— И что у нас случилось? — раздается совсем рядом, и я вздрагиваю.

Убираю ладони и резко оборачиваюсь. Рядом со мной окно квартиры на первом этаже, откуда торчит седая голова. Надо признать, несмотря на то, что абсолютно все волоски белые как снег, их все же очень много. Ни одной залысины.

Навалившись на подоконник, на меня смотрит дедушка. В одной руке сигареты, взгляд с прищуром, верхнюю губу скрывают такие же пышные, как и его шевелюра, усы.

— Ничего, — отзываюсь обескураженно.

— Поэтому прячешься?

Я сощуриваюсь так же, как и он. Скрещиваю руки на груди и отвечаю уверенно:

— Ничего я не прячусь.

Уже в процессе того, как слова вылетают из моего рта, понимаю, насколько глупо они звучат. Это понимает и незнакомый дед в окне. Разразившись хриплым хохотом, он закашливается, и под финал с усмешкой качает головой.

Говорит:

— Конечно. И не плачешь.

— Я не плакала! — возмущаюсь на этот раз совершенно искренне.

— Но собиралась.

— Я не… — завожу снова, но вовремя себя одергиваю.

Замолкнув, изучаю его испещренное морщинами лицо. Большинство из них свидетельствуют о смехе и улыбках, которые он раздавал, видимо, очень щедро. Продольный залом между бровями говорит о том, что бывал часто озадачен. Уверена почему-то, что не злился.

Уже гораздо более спокойно произношу:

— Ничего страшного не произошло.

— Ага, — выдает как-то по-мальчишески задорно. — А не страшного?

— Да вам-то что?

— Любопытно. — Улыбается, обнажая чуть пожелтевшие, но удивительно здоровые зубы. — Я из этого окошка кино смотрю, не лишай уж просмотра.

Зеркалю его мимику:

— Тогда включите лучше телевизор, я вас вряд ли развлеку. Просто попала в дурацкую ситуацию.

— Ладно, понял, не дурак. А сигареты мне не купишь?

В очередной раз ошалев, смотрю на деда молча. Он снова приводит в движение рисунок морщинок на своем лице, смеясь надо мной.

Уточняет:

— Восемнадцать же есть?

— Есть. А вам?

— Ага. Вчера исполнилось. Сбегай вот в магазин, — он указывает пальцем направление. — А я тебе взамен — ценный жизненный совет.

— А сами чего не сходите?

— Так я и не хожу. Только ползаю, — хмыкает. — По всему дому поручни.

Мне становится неловко. Я оглядываюсь на магазин с надписью «табак» наискосок от меня через дорогу. Насколько плохо будет купить ему сигареты? Это же вредно, вдруг сделаю только хуже?

Заметив мои душевные метания, дед саркастично тянет:

— Посмотри-и-ите какая моралистка! У меня не рак легких, у меня ноги не работают.

Зажав сигарету губами, тянется рукой куда-то назад, а потом возвращает обратно на улицу, демонстрируя купюру.

— Давай, — подбадривает. — Хороший совет дам.

И я наконец сдаюсь под его обескураживающим напором:

— Ладно! Какие вам?

— А ты скажи: для дедушки Васи. Там знают. Вася — это, кстати, я.

Хмыкаю:

— Да я уж догадалась.

Помедлив, забираю у него деньги и воровато оглядываюсь. Меня же не снимают в каком-нибудь шоу?

Всего через пять минут возвращаюсь обратно и протягиваю деду две пачки сигарет и сдачу.

Спрашиваю:

— И часто вы тут курьеров на живца ловите?

— Случается. Ну, спасибо тебе! — выдает радостно и собирается закрыть окно.

Мне становится смешно, но возмущаюсь я вполне правдоподобно:

— Эй, погодите-ка!

— Что?

— А совет? Вы обещали.

— А-а-а… — Дедушка Вася поднимает глаза к небу и надолго задумывается. — Пока у тебя ноги ходят, не расстраивайся попусту.

Он снова хватается за ручку на раме, и я смеюсь.

Замечаю:

— Так себе совет, если честно.

— Ну ладно. Из-за парня расстроилась?

— С чего вы взяли?

— А из-за чего вам в восемнадцать еще переживать. Смотри, в чем цимес. Я тоже расстраивал свою жену, но любил ее… безумно. И на каждую слезинку приносил две улыбки. Поняла?

— Примерно, — киваю со смешком. — Ладно, Василий. До свидания. Спасибо за жизненную мудрость.

— Заглядывай.

По-доброму усмехнувшись, закатываю глаза. Вряд ли я окажусь у этого окна еще раз, но я все же машу странному дедушке рукой и иду на автобусную остановку в уже совершенно другом настроении.

Пока еду в университет, думаю, что в конечном счете важен, конечно, не сам совет. А то, что у тебя есть человек, который готов его дать из любви и заботы. А уж о чем он будет: о ногах или улыбках, черт с ним.

Может, не стоило все же покупать сигареты? Когда приеду кормить кота Полины, может, захватить для дедушки Васи какое-нибудь печенье с чаем? Или яблоки. Не знаю, что-то такое, что не портит здоровье.

Задумавшись, я поворачиваю за угол здания и слышу вопль:

— Стой, собака страшная!

Машинально останавливаюсь, хоть и понимаю, что это адресовано не мне. В первую очередь потому, что вижу, как мне навстречу с развевающимися по воздуху ушами несется Анатолий.

Глава 10

Тут надо сказать, что пес Моргуновой — это, конечно, зрелище не для слабонервных. Черный с коричневыми подпалинами, худощавый, но мощный, он достает мне до бедра. Когда на тебя летит такая махина, как-то забываешь о том, что он в душе нежный пирожочек и хочет расцеловать