Пятая зона пульса - Юля Артеева

Но я собак совсем не боюсь, поэтому реагирую на автомате. Метнувшись к нему, раскидываю руки в стороны, рассчитывая либо поймать, либо остановить, либо заставить развернуться.

Толик же подскакивает, толкает меня передними лапами в грудь и беспощадно заваливает на асфальт. Вскрикнув, падаю и едва успеваю прикрыть затылок руками. Но Анатолию все равно, он взгромождается сверху и принимается вылизывать мне лицо.

— Толя! Толя, фу! — раздается где-то над нами, пока я пытаюсь спасти остатки своего макияжа, жмурясь и отворачиваясь.

— Да что ж ты такое… — пыхтит Леша, наконец оттаскивая от меня пса. — Ника? Ты ушиблась?

Приоткрыв один глаз, понимаю, что мы лежим на дороге все втроем. Я, атакованная Анатолием. Погодин, потерявший равновесие от этой туши. И даже Толик, который, вывалив язык из пасти, надсадно дышит с самым счастливым выражением морды.

Оценив картину, я вдруг фыркаю, а потом начинаю смеяться. Ржу в голос, так искренне и так сильно, что мне не хватает дыхания. Тогда, перевернувшись на бок, прижимаю руки к животу и сотрясаюсь в приступе беззвучного хохота. И теперь слышу, что Леша смеется вместе со мной. Делает это так же громко, как и я до того, и, кажется, тоже от души.

У него классный смех, какой-то очень правильный, я даже слышу отдельные «ха-ха-ха» в этом бесконечном потоке чистого звука.

— Да тихо ты, — выдавливает Леша наконец. — Боже, аж мышцы свело. Ты в порядке?

— Я? В полном! — произношу, когда истерическое веселье меня наконец отпускает.

— Ударилась?

Я сажусь, провожу пальцами по векам, избавляясь от остатков собачьей слюны, и наблюдаю за тем, как Погодин пристегивает поводок к ошейнику Толи.

— Нет, приземление вышло крайне удачным. Зачем ты отпустил его?

— Я не отпускал! — все еще сидя на земле, разводит руками. — Я вообще не понял, как он соскочил!

Сощурившись, разглядываю амуницию пса и заключаю:

— Вам нужен другой карабин. С автоблокировкой.

— Что еще за инновации?

— Да ничего сложного, просто там такой типа замочек, его надо повернуть прежде, чем открыть. У Полины вообще какая-то ерунда, а не поводок.

— Не знал.

Погодин встает и протягивает мне ладонь. Раздумывая, залипаю на причудливый узор линий на ней. Линия жизни, линия судьбы, линия сердца… есть там линия, которая отвечает за то, чтобы понять, сколько улыбок он может мне принести взамен на слезинки?

Наконец вкладываю свою руку в его. На ощупь приятно, по крайней мере тепло.

— Ничего, — бормочу. — У тебя же нет собаки.

Смешинка, которая минуту назад колошматила нас обоих, испарилась без следа, и теперь мне неловко. Это все еще Алексей, тренер моего брата, которому «не нужны отношения». И который знает, что я оставила Никиту ради несуществующего пожара.

— С чего ты взяла?

— А?

— Почему решила, что у меня нет собаки?

Смотрю на него и вижу пытливый прищур. И только спустя пару секунд отыскиваю в голове безопасный ответ:

— Полина сказала, что у тебя кот. Который не ладит с ее Лейтенантом. Остальное я додумала.

Говорю медленно, подбирая слова, хотя чаще мне свойственно нестись в диалоге на волне эмоций. Есть странное ощущение, что Леша, кажется, это понимает.

Вдруг осознаю, что он все еще держит меня за руку. Когда Анатолий поднимает морду и тычется мокрым носом в наши пальцы, торопливо забираю ладонь.

— Толик сделал мне полный демакияж? — интересуюсь, откашлявшись. — Или что-то еще осталось?

Леша пытается спрятать улыбку, прикусив изнутри губы, но уже через секунду позволяет ей вылезти на лицо. Я снова думаю, что она его простит, но… неосознанно улыбаюсь в ответ.

— Он… ну, задизайнил, — отвечает.

Выудив из кармана телефон, включает фронталку и показывает мне экран.

— Черт, — вырывается у меня.

Мягкий карандаш, которым я подвела глаза, сполз стрелой на щеку, а тушь размазалась. Я выгляжу как кукла, которую макнули нарисованным лицом в воду, когда краска еще не высохла.

Пытаюсь стереть эти следы, но становится еще хуже. Снова давлюсь смехом, а Погодин прыскает.

Говорит:

— В машине есть влажные салфетки, это поможет?

— Скорее всего. Где она?

— Подожди, — он хмурится и крайне серьезно уточняет, — то есть ты все-таки можешь сесть в мою тачку и не самовоспламениться?

— Чего?

— Ну, ты так сбежала, — ухмыляется, — я подумал, что она для тебя смертельно опасна. Типа как чеснок для вампира.

— Ничего. Передашь мне пачку салфеток на расстоянии двух метров. Куда?

Погодин указывает рукой куда-то в сторону.

Отвлекаясь на собаку, которая собирается поднять что-то с земли, рявкает:

— Толя, фу!

— Мне кажется, он даже не знает такой команды.

— Надеюсь, что Толик хотя бы прочекает интонацию. Машина там. Идем.

Сунув руки в карманы, иду следом за Алексеем. Или за Лешей. Наверное, полное имя теперь точно стоит оставить для акваклуба.

На подходе к тачке я демонстративно останавливаюсь на расстоянии. Зажмурившись, отворачиваюсь и вслепую протягиваю руку в сторону Погодина.

Он фыркает, но никак не комментирует. Спустя какое-то время и с десяток проклятий в адрес Анатолия, Леша наконец вкладывает мне в ладонь упаковку. Глядя в камеру на своем телефоне, стираю то, что размазалось, пытаясь сохранить хотя бы остатки макияжа.

— Ты все равно красивая, — говорит Погодин.

Поднимаю на него удивленный взгляд поверх смартфона.

Встречаюсь с темными глазами, которые, как всегда, смотрят прямо. Никаких компромиссов. Он снова транслирует то, что я ему интересна. Но, кажется, все еще в определенном смысле, без романтики.

— Спасибо…

— Хочешь кофе?

— М? — замираю с салфеткой под глазом.

— Кофе. Будешь? Кажется, я тебе должен после того, как бешеная псина сбила тебя с ног.

— У меня пары.

Леша выгибает бровь:

— И ты уже опоздала.

Растерянно сверяюсь с часами, когда Толик, улучив момент, выпрыгивает из машины, куда его только что затолкал Погодин, и начинает вертеться у моих ног и лизать руки.

Присев, глажу его по голове, уворачиваюсь от слюнявых поцелуев.

Бормочу:

— Ты мой хороший мальчик, ты любишь ласку, да? Любишь, когда гладят?

— Я люблю когда гладят. Не знаю, правда, насколько я хороший мальчик.

Поднимаю голову и мы с Лешей снова срезаемся взглядами. Мне становится жарко. Тепло окутывает не только щеки, но и все мое тело.

Погодин не только симпатичный, он еще по природе невероятно сексуальный. И наверняка об этом знает. Последнее несколько отрезвляет, потому что нет ничего хуже мужчины, который уверен в собственной привлекательности.

Говорю:

— Мне… надо учиться.

— Да? — уточняет вкрадчиво.

— Эм-м-м… — Пытаюсь сосредоточиться, наглаживая собаку. — Да…

А сама думаю: в конце концов пока слезинок не было ни одной, но смеяться он точно меня заставил. Или это заслуга Анатолия?

— Ника… — произносит тихо. — Всего одна пара.