Поцелуй злодея - Рина Кент

Без шуток. Вся уверенность и неприкасаемость Кейдена трескается, когда он видит самую маленькую травму на моем теле. На днях я случайно порезался ножом, пока готовил, и у него было такое испуганное выражение глаз, когда он слизывал кровь.

На самом деле тогда я был больше возбужден, чем что-либо другое. Ощущение моих пальцев в его влажном, горячем рту не позволяло сосредоточиться. Но я видел, что он опасается, что мне будет больно в любой форме или виде. Он сказал, что не может выбросить из головы вид моей крови и что никогда не хотел бы видеть ее снова.

И я его понимаю.

Мне до сих пор снятся кошмары о крови, которая вытекала из него, когда в него стреляли.

Килл открывает рот, чтобы, несомненно, снова пригрозить ему, в то время как дедушка и папа, кажется, довольны его действиями, но я резко бросаю на него взгляд. «Не смей играть в эту игру. Прекрати».

— Я просто устанавливаю некоторые основные правила. Например, никто не найдет его тело, если он снова заставит тебя истекать кровью.

Я улыбаюсь Глин.

— Он не должен угрожать другим на семейном ужине, ты так не считаешь, Глин?

— Абсолютно, — она бросает на него взгляд. — Прекрати.

Он лишь издает ворчание, и я одариваю его ухмылкой. Он знает, что мы с Глин друзья, а она всегда натягивает поводок этой его стороны, что он страшно ненавидит.

Хорошо, что он никогда не сможет подружиться с Кейденом. Кейден не поддается его очарованию, а Килл вроде как его недолюбливает.

Беспроигрышный вариант для меня.

— Он не член моей семьи, — говорит дедушка, сверкнув глазами. — Я все равно не одобряю ваши отношения.

— Алекс, пожалуйста, — мама говорит мягким тоном. — Я люблю и уважаю тебя и рада, что в жизни моих сыновей есть ты, но, при всем уважении, твое одобрение или его отсутствие не имеет значения. Это относится и к вам, Аш и Килл, — она бросает на них укоризненный взгляд. — Гарет выбрал Кейдена, и я знаю, что со стороны это кажется странным из-за разницы в возрасте и тому подобного, но вы видели их вместе на протяжении всего вечера. Я не заметила ни разницы в возрасте, ни половой принадлежности, я просто видела двух влюбленных людей. Как мой сын впервые за долгое время искренне и часто улыбается. И я предпочту, чтобы мой сын был счастлив, а не зацикливался на том, что думает незначительное общество или другие люди. Поэтому буду очень злиться на тех, кто будет угрожать мужчине моего сына. Всем все ясно?

На этом отец и Килл замолчали. Конечно. Отец вроде как боготворит маму, а Килл – маменькин сынок. Дедушка ворчит себе что-то под нос, но вслух ничего не говорит.

Кейден благодарит маму той ослепительной улыбкой, от которой у меня даже бабочки запорхали. Это безумие, что они все еще порхают у меня в животе, когда мы уже некоторое время вместе. Это как в самом начале, когда я влюблялся в него и становился абсолютно одержимым, пытаясь это отрицать.

— Спасибо, мам, — я обнимаю ее сбоку, и она целует меня в щеку.

— Я хочу, чтобы ты был счастлива, дорогой.

— Я счастлив, мам. Правда.

И я говорю это серьезно.

Не думаю, что раньше я знал, что такое счастье, но теперь просто находиться в одной комнате с Кейденом – это уже счастье.

Счастье принимает множество форм. Оно может варьироваться от комфортного существования в тишине во время игры в шахматы до наблюдения за тем, как Мока грызет провода Джетро, пока он пытается ее оттащить. Это слушать ровное сердцебиение Кейдена, когда я засыпаю, и знать, что он здесь, со мной.

То, как он улыбается, увидев меня после целого дня разлуки, как обнимает и целует меня, словно может дышать, только когда я рядом.

Это слушать рассказы Рейчел и Джины о более молодом, озорном, но невероятно умном Кейдене и смотреть его детские альбомы. Возможно, я даже заставил их отдать мне несколько фотографий, чтобы я мог вставить их в рамку и сохранить в том святилище, которое построил для него.

Счастье – это Кейден, а Кейден – это счастье. В моем понимании они одно целое.

Может, так и не должно быть, но я и мое сознание все равно никогда не подчинялись норме.

Остаток ужина проходит менее напряженно, а Килл продолжает пытаться вести себя как маленький говнюк. Каждый раз он получает пинки от Глин, и мне кажется, что в какой-то момент он начинает делать это специально.

Зато отец немного потеплел к Кейдену. У них довольно схожая уравновешенность, так что, возможно, это помогает. Я хочу, чтобы он понравился папе, очень хочу, и, возможно, это следствие того времени, когда я всегда жаждал его одобрения до такой степени, что придумывал себе образ, чтобы не разочаровывать его.

Но за последние несколько месяцев я понял, что папа нравится мне больше, когда он точно знает, на что я способен. Когда мне не приходится скрывать свое истинное «я» только для того, чтобы угодить ему.

После ужина Кейдена увела моя мама, подкупая его моими детскими фотоальбомами и наградами, которые я получил.

— Мам, прекрати. Это неловко, — говорю я, а затем укоризненно смотрю на Кейдена. — Зачем тебе вообще их показывать?

— По той же причине, по которой ты умолял моих мам отдать тебе мои фотографии, — он злобно усмехается. — Пожалуйста, веди меня, Рейна.

Килл догоняет их.

— Я присоединюсь для комментариев.

Я ворчу.

— Пожалуйста, не надо.

— Это будет весело, — он тянет Глин за собой. — Идем.

— Извини, — произносит она. — Я буду защищать тебя!

— Никто не будет смеяться над моим внуком в моем присутствии, — дедушка практически оккупировал зону отдыха.

Я простонал.

— К черту мою жизнь. Я не хочу смотреть никакие альбомы.

— Тогда не смотри, — отец сжимает мое плечо и выводит меня на балкон. Ночной прохладе не удается остудить мое ворчливое настроение.

— Килл обязательно отомстит за тот случай, когда мы показали Глин фотографии, на которых он в платье, — я потираю глаза тыльной стороной