Ледяная маска, теплые чувства - Владимир Андерсон

от Пхеньяна до Бангкока – 4940 километров… Только вдумайтесь в эту цифру. 4940 километров… Не верьте тем людям, которые говорят, что в посольстве Бангкока, в отличие от посольства Пекина, вас будут ждать с распростертыми объятиями! Это все наглое вранье, лишенное всякой логики. Вас просто хотят обмануть. Как только те люди, которые пообещают вам помощь в этом вопросе, получат свои деньги, вы их больше никогда не увидите. – Хен-су, убрав указку от карты, стоял и размахивал ей на слушателей, будто заклиная их. – К сожалению, наша страна еще не идеальна. Редко, но случается, что кто-то проскользнет через границу, вербует рассеянных граждан, которые затем начинают сами являться источником дезинформации… Они рассказывают всякие сказки о том, что жизнь на оккупированных территориях лучше, что там сразу выдают немыслимые пособия и жилье, дают хорошую работу и вообще все, что только пожелаете… Все это наглое вранье! Любой здравомыслящий человек знает, что любое благо можно заработать только собственным трудом. И больше никак… Я здесь за тем, чтобы заранее показать вам и опровергнуть те пустые обещания, которые могут давать вам скрытые враги народа… Думаю, версию про Бангкок особенно не надо комментировать – все говорят цифры. Длина этого безумного пути, повторюсь, 4940 километров. Для сравнения: от того места, где мы сейчас с вам находимся до границы с Китайской Народной Республикой всего 170 километров. Просто представьте себе эту разницу! За такое расстояние есть масса мест не только для того, чтобы попасться местным властям, но и легко умереть. На дороге, в горах, в джунглях, наконец. Даже если бы надо было пройти одни только джунгли в Лаосе, то и это-то была невыполнимая задача!

Хен-су был очень рад все это рассказывать, и Суен показалось даже, что подобную историю он, очевидно, рассказывает уже не в первый раз. Так складно и лаконично подавать всю эту информацию, не читая с бумажки, можно было, пожалуй, только после долгих тренировок. Вместе с тем, от него немного отдавало и скукой – словно рассказывать одно и то же в какой-то степени и надоело.

– Монгольская Народная Республика. – возвестил лектор Хен-су. – Это вторая страна, про которую доброжелатели в кавычках рассказывают как о стране, куда можно убежать, а затем через местное империалистическое правительство попасть на юг.

Он снова стал водить указкой по карте, показывая путь из Пхеньяна до теперь уже Улан-Батора.

– 1980 километров. – возвестил он. – И самое интересное, что из них 600 километров надо пройти через пустыню Гоби пешком! Можете себе это представить? Ну что ж… Давайте посчитаем. Всем прекрасно известно, что человек может прожить без воды 3 дня. Но то речь про обычные условия. В пустыне условия совершенно другие, и там может идти речь лишь об одном дне. Предположим, что этот же человек взял с собой запас воды, который, кстати сказать, надо будет в этом случае нести на себе. И в среднем он будет двигаться со скоростью не 5 километров час, а 3, может быть, 3 с половиной километра. В сутках 24 часа, то есть за сутки он сможет пройти 84 километра, а это значит, что весь его путь через эту пустыню обойдется не меньше, чем в 7 с лишним дней…

Хен-су торжествующе посмотрел на слушателей и развел руками:

– Что ж, будем надеяться, что такой неродивый гражданин был сиротой.

Некоторые засмеялись, а Енми сильнее всех остальных.

Суен подумала, что все это становится какой-то неуместной тратой выходного дня. Все же сейчас было время отдохнуть… Да, их готовят к поездке. Да, их предостерегают от необдуманных шагов и прочих опасностей. Но зачем столько рассказывать про невозможности чего-то, если человек все же решился на подобное.

Это было какое-то новое открытие для нее. Раньше она резко осуждала таких людей и считала их безумцами, которые не понимают, что в жизни им очень повезло. Теперь же, она представляла себе такие варианты, при которых человека вынудили это сделать. При которых в его собственном понимании это остался единственный шанс на нормальную жизнь. Что вот, например, бы пришлось ей делать, если бы у нее не было мудрого дедушке Сухена, который посоветовал ей линию поведения в отношении милиционера Юнь-сон? Она бы так и ходила к нему с утра на эти допросы. И опять же. Она бы это делала, не будучи виноватой в чем…

И как еще он тогда сказал, когда она спросила, зачем ей это делать каждый день. Он ответил «В том-то все и дело». Вот такая у них логика – дело в том, чтобы человека заставлять делать одно и тоже. А смысл в этом какой? Посмотреть на то, насколько одна попытка от другой отличается? Может быть. Может быть, в этом. Но честный добропорядочный человек, почему должен такому подвергаться?

Вот она услышала все эти истории от лектора Хен-су, о том, как не надо убегать со своей родины. В каждой его истории сквозило упоминание о том, что гражданин просто подвергся заблуждению. Это было в каждой истории… И ни одной о том, чтобы человека довел кто-то свой. А такое же тоже может быть? Суен было очень тяжело себе признаться в этом, но она подумала, что не будь у нее семьи, и начни Юнь-сон склонять ее к чему, то у нее бы не осталось выбора, кроме как бежать. И, учитывая, что денег у нее бы на это не было, то бежала бы она сама на своих двоих через границу, просто чтобы не быть женой этого мерзавца, который бы просто не оставил ее в покое.

Оставшуюся часть лекции она почти не слушала. Там было что-то про разный уровень заграждений на границах, про то, как их нереально преодолеть. А еще он что-то рассказывал про целый бизнес мошенников, которые занимаются тем, что выдают себя за брокеров, способных помочь пересечь границу. По его словам, там были весьма крупные преступные сообщества, которые зарабатывали на этом баснословные деньги.

Суен уже, откровенно говоря, надоело ловить его на несоответствиях. Уж либо они там такие деньги не зарабатывают, либо зарабатывают, но не обманывают, а действительно доводят дело до конца. Своему дедушке Сухену она верила куда больше, а он говорил, что это все реально существует, и будь это неправдой, то люди бы быстро узнали, и обманутых было бы немного.

Наконец, лекция закончилась, и Суен начала быстро собираться. В этот раз она сидела почти в самом конце, и что-то ей подсказывало, что не очень хорошо будет выходить оттуда последней.