Годовщина развода. Растопить лёд - Полина Измайлова
— Влад? — говорю я, качая головой. — Это правда ты?
Он широко улыбается, проходя в палату и закрывая за собой дверь.
Я присматриваюсь — да, уже точно не парень. Мужчина. Возмужал, конечно, стал серьезным, солидным, приобрел столичный лоск, но вот улыбка… она осталась такой же открытой и светлой.
— Снежа? Снежана! Ну надо же! — Видно, что он очень рад нашей встрече.
Я тоже искренне рада, что именно сейчас, в самый трудный момент моей жизни, именно он оказался рядом. Тот, кому я могу всецело доверять.
— Мам, вы знакомы? — слабый голос Василисы возвращает меня реальность.
Выдыхаю, смахиваю набежавшую слезу и снова сжимаю ее хрупкую ладонь.
— Да, Васенька, знакомы. Мы в одной школе учились.
Влад подходит ближе, его взгляд становится профессиональным, а тон — деловым.
— Не переживай, Василиса, мы с твоей мамой — старые друзья. Значит, будем тебя поднимать вместе. Команда теперь у нас что надо.
Команда. Я наконец могу вздохнуть с облегчением.
Уверена, что моя дочь в надежных руках.
— Влад, что с моей девочкой? — спрашиваю у него уже в кабинете, куда мы пришли обсудить диагноз Василисы. — Расскажи мне всё. Я готова. Только, пожалуйста, не юли и давай без сложных медицинских терминов.
Говорю, а перед глазами так и стоит образ моей девочки. Руки поверх одеяла, худые как спички. Замотанная бинтами голова, скрывающая волосы. И лицо… изможденное, эти синяки под глазами…
Сердце у меня еле бьется, и каждый нерв в теле гудит, как оголенный провод.
Влад складывает руки на столе.
— Давай сразу к делу. У Василисы небольшое сотрясение, нужен покой, пришлось немного голову побрить. Ничего страшного, волосы отрастут. Что с ногой… У нее перелом малоберцовой кости со смещением, но ты… ты не пугайся, Снеж… — Он смотрит на меня, и его взгляд смягчается. — Ее вовремя привезли. Кость встала идеально. Срастется. Ходить твоя принцесса будет. Понимаю, тебя и ее интересует другое. Будет ли она кататься.
Конечно! Влад понимает, что важно для нашей спортсменки.
— И что? Будет? — спрашиваю я, а от волнения меня всю потряхивает.
Непросто слышать, что у твоей дочери сотрясение мозга и такой серьезный перелом.
Он говорит — кость встала идеально, а я сразу представляю боль, которую она испытала. Я ее боль как свою представляю.
Как вживую вижу, как она летит со всего размаху и падает на лед, ломая кости.
Он говорит — срастется. А у меня перед глазами встают месяцы восстановления. Муки моей девочки. А еще я слышу ее слабый голосок, говорящий такое просто и трогательное: “Мама, я просто хотела кататься…”
— Будет, — Влад говорит это с железобетонной уверенностью. — Это я тебе как врач говорю. Прогнозы хорошие.
— Ты уверен?
— Обижаешь, Снеж? — он жмет плечами, смотрит проницательно.
Я киваю. Даю понять, что мне ясен диагноз, но что-то меня тревожит. И это — выражение лица Влада. Прямо сердцем чувствую, что это еще не всё, что он хочет мне сказать.
И моя интуиция меня не подводит.
— Меня другое беспокоит, — говорит он с ощутимым напряжением. — Снежка, ты сама видишь. У нее критический недостаток массы. Для фигуристки это… это нонсенс. Мышцы никакие. Она слишком истощена. Немудрено, что она упала. И еще…
Господи…
Я дергаюсь.
А внутри поднимается волна гнева на эту мразь.
Что еще она сделала моей дочери?
Ведь ясно, что состояние Василисы — это прямое последствие того, что натворила эта гадина!
— Снеж… — Он смотрит по-дружески, по-доброму. — Меня настораживает психологическое состояние. Она подавлена, и это не из-за травмы. Я это вижу как врач, но тебе обязательно нужно будет вызвать специалиста, психолога. С ней нужно работать, Снеж. Ну и, конечно, покой, родные люди рядом… Ты сказала, что приехала с кем-то?
— Я…
Не могу ответить сразу. Хочется зажмуриться, кричать, ругаться.
Избить Аделину, а потом привлечь к ответственности!
Только одно это имя вызывает приступ дикой, слепой ярости!
Она довела ее до истощения и депрессии!
Но и себя… и себя тоже хочется наказать как-то… Я тоже виновата…
Но Влад что-то спрашивает, и я должна взять себя в руки.
— Да… да… Я приехала… я из нашего родного города приехала, Влад, а Василиса… она тут живет с отцом… Мы с ним в разводе…
Говорю это сбивчиво, волна стыда накрывает, со стороны наверняка наша ситуация выглядит неприглядно.
Очень нехорошо.
Ребенок в депрессии, а мать в другом городе — и ничего не знает.
Поднимаю глаза, мне хочется объясниться. Конечно, я не стала бы это делать с другим, незнакомым врачом. Не стала бы ему изливать душу. Но это же Влад, мой бывший парень, друг, ему можно доверять. Он ко мне хорошо относится. И я не хочу, чтобы он судил меня за то, что… осталась в стороне от своей дочери и не заметила того, что с ней творится.
— В разводе, значит… — Влад говорит это каким-то особым тоном. — А я ведь был в тебя серьезно влюблен, Снежка, — признается.
Я смущаюсь. Мне приятно, но всё это так не вовремя, и мне нужно пойти к дочери. Я хочу к ней пойти, она не должна оставаться одна.
— Влад… там внизу ждут сестра и маленький братик Василисы, сказали, что им нельзя в отделение.
— Ничего. Я договорюсь обо всем. Распоряжусь, чтобы пропустили. Ты, главное, не волнуйся. Твоей дочери нужна спокойная мама, поняла? — внушает мне Влад, протягивая руки вперед, он берет мои ледяные пальцы в ладони и слегка их растеряет.
От этого жеста заботы мне очень приятно, но в то же время я смущаюсь, словно всё еще замужем и должна отнять руки, чтобы меня не трогал незнакомый мужчина, тем более бывший.
Какая глупость! Почему я должна хранить верность Артёму?
Мы в разводе. Я свободная женщина. Могу встречаться с кем хочу.
Хочу ли я ответить на призыв Влада?
Не знаю.
Сейчас я могу думать только о дочери.
Аккуратно подтягиваю руки к себе, их слегка покалывает от тепла, которое пришло от его сильных мужских ладоней. Но если говорить честно, мне просто было приятно, но искорка… она не пробежала…
— Дети же там не одни, их отец… то есть бывший муж тоже там? — он подмечает это и слегка усмехается.
Он вроде просто спрашивает о статусе моего мужа, а я словно вижу намек.
Раз
