Котяра - Лина Филимонова
- Горько!
Я пью. Что я пью? Уже не знаю. У Ники отбирать спиртное успеваю. А мне кто-то что-то наливает...
Так… у меня был план… Какой у меня был план?
Мы снова на диванчике. И я уже не хочу драть Нику, как козу, а хочу целовать, как нежную ромашку.
- Ты так классно целуешься, - жарко шепчет она.
- Я?
- Да…
- А ты говорила…
- Я врала.
- Ника… я тебя люблю! - вырывается у меня.
И это правда. Я безумно люблю эти длинные черные ресницы, эти волнистые пряди у лица, этот приоткрытый влажный ротик… И эти абсолютно сумасшедшие серые глаза.
- И я тебя люблю, - отзывается Ника. - Ты самый милый шершавый Котик…
Она гладит мою щетину. Трется об меня своей гладкой щечкой. Кайф…
Вот только где-то рядом снова знакомые голоса беременяшек:
- Все нормально. Он ее любит. Она тоже.
- Они же пьяные.
- Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
Чего, блин, надо этим чокнутым любительницам пословиц?
15
Ника
Я открываю глаза. Смотрю на солнечных зайчиков, бегающих по стене. Странно, что я не закрыла шторы. Обычно закрываю, у меня солнечная сторона и по утрам оно меня будит. А сегодня, насколько я помню, воскресенье. И я хотела подольше поспать. Вот только голова немного побаливает. И во рту странный вкус.
А в теле… какое-то незнакомое ощущение. Легкий приятный трепет. Хочется медленно тянуться, чувствуя каждую клеточку. И выгибаться, как кошка, подставляя кожу ласковому осеннему солнышку. Я сбрасываю одеяло, потягиваюсь, пижамная майка задирается и мне так приятно еле ощутимое прикосновение теплых лучей…
Мой взгляд падает на стул. И натыкается на платье, в котором я вчера была на свадьбе.
Свадьба! - осеняет меня. И я резко сажусь в кровати. Костя! - И я снова падаю назад и накрываюсь с головой одеялом. В голове мелькают картинки вчерашнего вечера. Мы целуемся. Я у него на коленях. Он шепчет мне на ухо страшные непристойности. А я… я полностью слетела с катушек и сошла с ума!
Мне хотелось, чтобы он сделал со мной все, о чем говорил… Очень хотелось!
И он уже почти… Он целовал мою шею. Трогал мою грудь. Его нетерпеливые пальцы были у меня под платьем и они уже подбирались к… И я очень хотела продолжения!
Я вся пылала, в ушах гулко стучал пульс, кожа плавилась и сладко ныла от его прикосновений. А перед глазами были только его гипнотизирующие желто-зеленые глаза с угольно-черными зрачками. Глаза жаждущего зверя…
Я реально была готова на все! Но эти три болтушки, Яна, Соня и Юля, все время нам мешали… Что им, жалко было, что ли? Почему они просто не оставили нас в покое и не дали продолжить это восхитительное…
Мои ладони скользят по бедрам. Поднимаются выше, забираются под пижаму, гладят живот. Подбираются к груди. Я касаюсь своих сосков. И вздрагиваю от острого пронзительного ощущения.
А ведь когда-то Костя их целовал… В тот раз, когда мы после дня рождения Юльки оказались в подсобке бара… Я тогда чуть не потеряла сознание от шока. Я не понимала, что со мной происходит и что я чувствую.
Сейчас я понимаю. Это сексуальное возбуждение. Нереально сильное, острое, невыносимое. Мощной лавиной сносящее все разумные доводы и заставляющее творить безумные глупости…
Но, похоже, вчера я ничего такого не натворила.
Как я оказалась дома? Почему я ничего не помню? Ответ очевиден: я пила не компот. Это было что-то покрепче.
И… как хорошо, что я не полностью сошла с ума! Не потеряла контроль. И спасибо девчонкам, что не дали Костику сделать со мной всякое…
Наверное, это они отправили меня домой с водителем Варлама. Скорее всего, так и было.
Я сползаю с кровати. Сонная, бреду на кухню, чтобы выпить воды. И, как вкопанная, замираю на пороге.
- Мамочки! - срывается с моих губ.
Потому что на моем небольшом кухонном диванчике умостился… Кот! То есть Костя. С которым я вчера…
Он реально похож на кота. Лежит в какой-то нечеловеческой позе: голова на подлокотнике, одна нога прижата к животу, вторая вытянута и откинута в сторону. Передняя лапа… то есть рука, свисает на пол. Он вроде как свернулся клубочком на диване, который ему явно мал. Но в то же время разбросал конечности по всей кухне.
У нас бабушкой был кот Васька, так вот, он любил спать в точно такой же позе. В маленькой корзинке, в которую давно не помещался. И с такой же отрешенно-блаженной мордочкой.
Я бегу за халатом и быстро возвращаюсь. Таращусь на него. Он одет, я проснулась одна в своей постели. В пижаме. Между нами ничего не было! Точно. Видимо, Костя просто проводил меня домой. И уснул. Я замечаю на полу опрокинутый стакан и небольшую лужицу воды. Похоже, он хотел попить. И свалился замертво, не удержав в руках стакан. Он-то выпил побольше моего. И не только тот странный компот.
Я не знаю, что делать. Разбудить его? Оставить спать?
О, идея! Я сварю кофе. И начну готовить завтрак. И он сам проснется.
Я ставлю турку на плиту, кладу хлеб в тостер. Гремлю посудой, хлопаю дверцами шкафчиков. Коту хоть бы хны! Он безмятежно дрыхнет, раскинувшись на диване. Только позу сменил.
Запах кофе будоражит, я наливаю его в кружку и сижу, пью. Разглядываю своего незваного гостя. Он такой… хорошенький! Положил лапку под голову, причмокивает во сне губами. Так и хочется почесать ему за ушком и погладить животик. И запустить руку в его густую шевелюру. Как я делала вчера, когда он целовал мою шею и его губы сползали все ниже и ниже….
В груди снова зажигается трепещущее пламя. Полыхает на вершинках. Опускается ниже, прямо туда… Это оно. Сексуальное возбуждение.
Меня даже не ласкают нетерпеливые пальцы и горячие губы. Я просто смотрю на спящего мужчину и чувствую, что хочу… Это безумие! Это все наглый мартовский Котяра с его похотью. Наполнил мою кухню своими развратными флюидами. Надо это немедленно остановить. Я же не собираюсь…
Надо разбудить и выставить за дверь этого слишком соблазнительного Кота!
