Дьявол Дублина - Б. Б. Истон

Я пялилась в него всю ночь в самолёте. Пялилась весь день в автобусе. И теперь, когда мы наконец добрались до дедушкиного дома, я делала то же самое в гостиной, пока родственники сидели вокруг, обсуждая других родственников и попевая что-то под названием «ирландский лимонад», который мне даже не разрешили попробовать.

Хоть в автобусе мама позволила мне поиграть в «Angry Birds» на её телефоне.

Она сказала, что мне нельзя сидеть в гаджетах, пока в доме находятся тётя Шэннон и дядя Имонн, так что вместо игр, я сидела на полу и выкладывала узоры на ковре дедушкиными фишками для покера.

Ну да. Это же гораздо лучше, чем «Angry Birds».

Мама и тётя Шэннон сидели на диване перед окном. Я не прислушивалась к их разговору, но, когда их голоса стали тише — мои уши тут же навострились.

— Как там Джейсон? — прошептала тётя Шэннон, имея в виду моего отца.

Мама вздохнула.

— Всё так же. Пьёт. Кайфует. Живёт в холостяцкой берлоге в центре города со своими отвратительными музыкантами. Я даже не позволяю ему проводить там встречи под надзором, теперь, когда… — я подняла взгляд как раз в тот момент, когда как мама кивнула в мою сторону.

Тётя Шэннон посмотрела на меня. Потом сложила ладони перед грудью, и мама кивнула.

«О Боже!» — заорала я мысленно. — «Я вообще-то тут сижу!»

— Даже представить страшно, что там творится в этом доме, — мама покачала головой. — Как я вообще могла быть такой дурой?

— Татуировки, — рассмеялась тётя Шэннон. — Ямочки и татуировки.

Господи, как неловко.

— Кстати, раз уж о детях…

Тетя ухмыльнулась, отбрасывая с лица свои непослушные ярко-рыжие волосы. В молодости они были натурально рыжими, как у мамы и у меня, но сколько я себя помнила, она красила их в цвет входных дверей церкви.

— Только не говори ей, что я сказала, но… — она наклонилась ближе к маме и положила руку ей на колено. Ее ногти были такого же цвета, что и волосы. — Мэгги и Роб уже почти два года пытаются завести ребёнка.

Мэгги была моей двоюродной сестрой. Она вышла замуж за британца и переехала в Англию — дедушка говорил, что это «достойное наказание за восемьсот лет угнетения». Я не знала, что это значит, но тётя Шэннон дала ему за это по руке.

— Мне жаль это слышать, — сказала мама, отпив своего взрослого лимонада.

Она выглядела такой худой, сидя рядом со своей сестрой, ссутулившись над стаканом. В то время как тетя Шэннон была пышной, мама казалась тощей. Щеки тети покрывали румянец, в то время как мама выглядела непривычно бледной.

«Может, она тоже плохо спала в самолёте?» — подумала я.

— Врачи знают, в чём дело? — спросила мама.

— Пока нет, но я начинаю думать, что это может быть связано с тем, что было у мамы.

— Рак яичников? В её возрасте?

— Нет, но, может, у неё есть тот же ген. — Тётя Шэннон бросила взгляд на кухню, где был дедушка, и понизила голос ещё сильнее. — Подумай сама. Такая хорошая католичка… больше сорока лет в браке и всего трое детей? Думаю, у неё тоже были проблемы с зачатием. — Она скрестила руки на груди. — Начинаю думать, что внуков у меня вообще не будет.

— Вот оно, — протянула мама.

Её ирландский акцент всегда становился сильнее, когда мы были в Гленшире. Особенно если она пила.

— Я всё ждала, когда ты найдёшь способ свести это к себе.

— Ну что, Дарби, как там школа? Парень уже есть?

Я повернула голову к дедушкиному старому креслу, где дядя Имонн сидел в полной форме Гарды — так здесь называют полицию. Я не знала, не успел ли он переодеться или просто пытался произвести впечатление на свою новую подружку Шерри. Бедняжка наполовину сидела, наполовину стояла на подлокотнике, пока Имонн обнимал её за талию. Выглядело это жутко неудобно.

Мама и тётя Шэннон почти не обращали на неё внимания. Я слышала, как тётя назвала её «разрушительницей семей» ещё до их приезда. Но Шерри выглядела, скорее как разрушительница автомобилей. Она была такой молодой — у неё, наверное, даже водительских прав не было.

— Нет, сэр, — ответила я, стараясь не ухмыльнуться.

В Джорджии люди были настолько вежливые, что их способ быть грубыми заключался в том, чтобы назвать кого-то «сэр» или «мэм» с лёгкой язвинкой.

Я всегда старалась звать дядю Имонна «сэр».

— Чепуха, — он качнулся в дедушкином кресле, и бедная Шерри чуть не свалилась с подлокотника. — Такая симпатичная девчонка? Да за тобой, небось, пара-тройка парней бегает.

Шерри улыбнулась своими большими глянцевыми губами.

— Особенно с такими волосами, — добавила она. — Парни любят рыжих.

— Пока не женятся! — хохотнул дядя Имонн, хлопнув себя по колену.

Кресло качнулось так сильно, что Шерри пришлось подняться на ноги, чтобы не упасть.

Я закатила глаза, пока он не видел.

Когда смех наконец стих, дядя Имонн спросил:

— Тебе сколько уже, тринадцать, четырнадцать? Ты так вымахала с прошлого приезда.

— Мне двенадцать, сэр.

— Двенадцать?! С такими-то сиськами? Чушь собачья.

— Достаточно, — нахмурился дедушка, выходя из кухни со стаканом чего-то коричневого, чтобы быть лимонадом. Лёгкая дрожь в его руке заставляла лёд звенеть. — Прости, лесси. Иди-ка лучше погуляй, пока не нахваталась ещё больше сквернословия от моего идиота-сына. — Он поднял взгляд к окну над моей головой. — Похоже, дождь наконец-то отправился в Англию. Там ему и место.

Фишки для покера рассыпались по ковру, когда я рванула через кухню и выскочила на задний двор, прежде чем мама успела сказать, что на улице слишком сыро.

К сожалению, я вспомнила, что босиком, только когда почувствовала, как грязь чавкает между пальцами ног.

— Чёрт!

На цыпочках я обошла раскисший двор вокруг дома и добралась до крыльца, где мама заставила меня снять мои новые жёлтые резиновые сапоги. Конечно же, теперь они были полны воды, спасибо, мам. Я вылила её себе на ноги, смывая грязь, а потом натянула сапоги поверх узких джинсов. Дома я бы ни за что их не носила — они были слишком детские, но как только я узнала, что мы едем в Гленшир, я купила их на свои собственные карманные деньги.

Надев сапоги и убедившись, что мама занята, я поспешила через задний двор к калитке. Мне так хотелось бежать, но в прошлый раз я усвоила: если бежать по грязи, то она отлетит фонтаном назад, а мне совсем не хотелось предстать перед Келленом с коричневыми брызгами на