Заложница Иуды - Игорь Толич

Его лицо стало суровым. Ни капли насмешки, ни тени улыбки.

Я взяла вилку и начала есть. Сначала медленно, настороженно... А потом всё быстрее и жаднее. Инстинкт взял верх над разумом. Я проглотила яйца в несколько мгновений, затем схватила следующую тарелку — Пан де Эльоте, кукурузный пирог. Я почти не чувствовала вкуса — только голод.

И вдруг заметила на лице Алехандро... улыбку.

Не оскал. Не насмешку. Самую настоящую человеческую улыбку. Он улыбался так, как улыбаются те, кто умеет смеяться не над болью других, а просто — над чем-то своим, тихим, человеческим.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил Герреро.

Я чуть не поперхнулась.

Алехандро подошёл к столику, налил кофе в две маленькие чашечки и протянул одну мне. Я ожидала, что он выплеснет напиток прямо в моё лицо или разобьёт чашку о голову. Но он просто стоял, спокойно ожидая, когда я заберу предложенный кофе.

И я всё-таки взяла чашку.

— Значит, вы поверили мне? — прошептала, глядя в чёрную гладь кофе.

Алехандро уселся напротив, в кресло:

— Нет, — сказал он холодно. — Но хочу кое-что уточнить.

Он достал мобильный и вновь показал мне экран. На нём была страница Терезы Мартинес. Новые сториз: Терри радостно плескалась в бассейне, выдувала в безоблачное небо мыльные пузыри, сияла своей беспечной красотой. Терри обожала выставлять такие пустяковые кадры — чтобы показать всему миру свою идеальную жизнь.

Я даже невольно улыбнулась. Тереза выглядела так, будто в её жизни никогда не было ни единой беды. Возможно, так оно и было.

— Как ты это объяснишь? — спросил Алехандро.

Я пожала плечами и сделала осторожный глоток кофе:

— Всё так же: вы ошиблись. Я — не Тереза Мартинес.

Тут Алехандро внезапно коснулся моего плеча — прямо там, где была родинка. Его палец обвёл её круговым движением. Тело моё вспыхнуло мурашками.

Жест был странным. Почти нежным. И тем страшнее он казался. Потому что за этой кажущейся мягкостью скрывался тот же зверь, который умел ломать кости и не морщиться при виде крови.

— Как тебя зовут? — вновь спросил он.

— Евангелина Райт, — прошептала я.

— Ты — сестра Терезы?

— Нет, — я качнула головой. — Просто помощница. Что-то вроде личного ассистента.

— Ассистентка? — переспросил Алехандро. — Значит, ты кое-что знаешь о ней?

Я похолодела.

Вот к чему он ведёт… Он рассчитывает, что я выведу его на Терезу...

— Отвечай, Евангелина, — приказал он, его голос зазвенел сталью.

Я отрицательно замотала головой:

— Я ничего о ней не знаю... Я просто поехала с ней в отпуск...

— В отпуск? — он прищурился.

— Пожалуйста, поверьте, — прошептала я, — я ничем не могу быть вам полезна...

Герреро встал, оставив пустую чашку на столе. Медленно прошёлся по комнате, будто взвешивая мои слова.

И наконец сказал, глядя на меня холодным, мертвенным взглядом:

— Если ты для меня бесполезна... значит, от тебя придётся избавиться.

Глава 19. Алехандро

— Que Iudas te lleve, ¿cómo pudiste equivocarte así?! (* — «Прибери тебя Иуда, как ты мог так ошибиться?!», прим. авт.) — прорычал я, ощущая, как бешенство давит на грудную клетку.

Себастьян стоял передо мной на палубе, не зная, куда деться. Его глаза то скользили к девчонке, то к экрану телефона, то снова на меня.

— Как ты мне это объяснишь? — спросил я так тихо, что даже ветер, рвавшийся с моря, казался громче.

— Алехандро… я поручил это дело настоящему hijo de Judas (* — «дитя Иуды», т. е. преданный человек, прим. авт.), — торопливо заговорил Себастьян, бледнея. — Он опытен... Всегда работал чисто, быстро…

— Да уж, — усмехнулся я, прищурившись. — Талантов у него, видимо, хватает только на провалы.

Мой взгляд упал на Евангелину. Проклятье, насколько она похожа на Терезу Мартинес. Почти слепок. Только лучше. Чище. Более живая. Но всё это — лишь ненужная обертка. Я охотился на Андреа Мартинеса почти целое десятилетие. Ждал момента. Строил паутину. А теперь — мимо.

Мимо!

— ¿Cómo?! — взорвался я, и пустая чашка полетела в стену, разбиваясь о полированное дерево.

Девчонка вздрогнула, но я даже не посмотрел на неё. Себастьян сжал зубы, явно униженный тем, что я ору на него при ней.

— Ты же сам понимаешь, Heredero, — пробормотал он. — Тут легко было прогореть…

— Мы не имеем права на ошибки, — отчеканил я.

Он кивнул:

— Я найду виновных. Обещаю.

— Виновный стоит передо мной, — произнёс я холодно.

Себастьян не двинулся с места. Евангелина украдкой наблюдала за нами — маленькая, испуганная, но гордая. Она прекрасно понимала: её жизнь висит на волоске.

— Я приму любое решение, Iudas ve, Iudas da, — покорно ответил Себастьян.

Я фыркнул. Он знает, что пока в нашем картеле сильны узы крови, я не могу пустить кровь брата. Пока не могу.

— Уберите её отсюда, — велел я.

— В трюм? — уточнил Себастьян.

Я на миг задумался. При взгляде на хрупкую фигуру в залитой солнцем каюте, меня одолело какое-то странное, ненужное чувство, которое я так и не смог определить.

— Нет, — ответил я с ленивой усмешкой. — Найдите ей нормальную каюту. Видишь же — она едва стоит на ногах.

Пусть поживёт немного в комфорте. В конце концов, мы же не звери.

Себастьян бросил на меня долгий взгляд.

— Ты обещал передать её мне…

Я поднял бровь.

— Всё меняется, Cazador. Это будет твоё наказание.

Он молча склонил голову. Шум моря и гудение моторов под палубой заполнили тишину.

— А теперь — убирайтесь. Все, — добавил я, заканчивая разговор.

И остался стоять у панорамного окна, глядя на бескрайнюю синеву океана. За моей спиной Себастьян осторожно поднял Евангелину на руки и понёс прочь. Она оглянулась. На миг мы встретились глазами — в её взгляде мелькнула надежда.

Глупая…

Эта яхта — её клетка. И океан за бортом — тоже.

Глава 20. Тереза

Звонок телефона выдрал меня из таких приятных объятий Морфея. Если это Аурелио, я его убью. Даже если не Аурелио — всё равно убью любого, кто бы то ни был.

Повернувшись на бок, я потянулась за мобилкой. Гадкий аппарат выскользнул из пальцев и полетел на пол. Бряк — и «до свидания, "яблочко”!». Экран моментально покрылся паутинкой, но эта сволочь всё равно продолжала трезвонить.

Протерев глаза, я кое-как прочла на определителе — «Папуля».

— Папуля… — скривилась я от полнейшего бессилия.

Нет, папулю убивать нельзя. Папуля хороший и полезный. Так что трубку лучше было всё-таки взять.

— Доброе утро, папочка, — пробормотала я, стараясь сделать голос хоть чуточку разборчивым, но, кажется, не вышло.

— Тереза, ты ещё спишь?! — возмутился папочка