Ассистент Дьявола - Валентина Зайцева

Он рычал тихо, глядя на мою вздымающуюся грудь.

Движения стали быстрее, жёстче. Он попадал в ту самую точку, и я чувствовала, как всё внутри сжимается.

— Ты принадлежишь мне, — прошептал он у моего уха.

Звёзды заплясали перед глазами, живот будто оторвался.

Оргазм накатывал волной.

— Шестьдесят пять! — крикнули сзади.

— Семьдесят, — отозвался Михаил, не останавливаясь.

Голова запрокинулась, глаза закрылись.

Его пальцы ускорились, я закусила губу, чтобы не закричать.

Я кончила так сильно, что перед глазами вспыхнули семьдесят миллионов звёзд.

Он вытащил руку, посмотрел на свои мокрые пальцы.

Поднёс их ко рту, слизнул всё и застонал, будто это был самый сладкий нектар.

— Продано! — объявил ведущий. — Михаилу Сергеевичу Громову за семьдесят миллионов!

Зал зааплодировал, а он смотрел только на меня.

— Ты даже не представляешь, что твой вкус со мной делает, Катя, — прохрипел он, наклоняясь ближе. — Превращает в того самого зверя, которого ты знала.

Я всё ещё тяжело дышала, но уже готова была к новой игре.

— Здесь всё так огромно, — сказала я с лёгким смешком. — Сколько тебе понадобится, чтобы меня найти?

Он выдохнул мне в лицо:

— Ты от меня не убежишь.

Я бросила ему дерзкую улыбку и села ровнее.

— Ты никогда меня не убежишь, Катерина, — снова повторил Михаил. — Я — тот самый страшный в твоей сказке. Я буду охранять тебя жизнью. Это я тебе обещаю.

Глава 40

Мужчина, которого я любила, наклонился и поцеловал меня в кончик носа, а потом отстранился и пробормотал:

— Ты очень красивая.

Движения его были резкими, почти театральными: он развернулся и пошёл прочь. Будто боялся передумать и вернуться обратно ко мне.

Я смотрела ему вслед — на широкую спину в дорогом костюме — и улыбалась про себя, думая о нашем будущем.

А в голове крутилась одна мысль: что-то твёрдое, квадратное лежало в кармане его пиджака. Я почувствовала это, когда он прижимался ко мне.

До туалета я дошла быстро. В своём маленьком пузыре счастья я ничего вокруг не замечала.

Кто-то меня толкнул.

— Простите, — машинально бросила я.

Но человек даже не обернулся — просто пошёл дальше.

Я проводила его взглядом. Мужчина в костюме, спина, короткая стрижка, на шее татуировка — скорпион.

— Максим?.. — прошептала я.

Я зашла в туалет, вцепилась в раковину и уставилась на своё отражение в зеркале. Всё тело тряслось. Плечи вздымались, грудь ходила ходуном.

Я повторяла себе снова и снова: это не мог быть Максим. Не мог.

Он уехал семь лет назад и больше не возвращался. Я думала, он где-то за границей или хотя бы в другом городе.

— Успокойся, Катя, — твердила я своему отражению. — Успокойся, Катя.

Я оттолкнулась от раковины и вышла. Дверь туалета распахнулась, я медленно шагнула в коридор первого этажа.

С каждым шагом я убеждала себя: это была просто моя фантазия.

Глубокий, почти маньячный голос остановил меня перед лестницей:

— Екатерина.

Путь преградил седой мужчина в костюме. Крепкий, высокий, тёмные глаза впились в меня, не давая сдвинуться с места.

— Сергей Владимирович, — ответила я.

Его бесстрастное лицо озарила улыбка. Хотя это была скорее ухмылка. Белые зубы блеснули.

По спине пробежал холодок.

— Екатерина, — протянул он бархатным голосом, от которого веяло чем-то злодейским, как в старых фильмах про шпионов. — Не зайдёшь ли ко мне в кабинет на пару минут?

Я оглянулась по сторонам — вдруг Михаил сейчас появится и спасёт меня. Но, конечно, никто не появился. Пришлось кивнуть.

Сергей Владимирович развернулся и пошёл к угловой двери в конце коридора. Я последовала за ним.

Кабинет был маленьким и тёмным. Стены выкрашены в чёрный, на окне тяжёлые фиолетовые портьеры, за которыми тускло светилась московская улица. Посреди комнаты — массивный стол из красного дерева, по обе стороны — два дорогих кожаных кресла.

Я села в одно из них. Сергей Владимирович обошёл стол и уселся напротив.

Он был огромен. Даже сидя, возвышался надо мной. Тёмная, давящая аура. Я поняла, откуда у Михаила эта пугающая, но притягательная внешность.

Я пыталась устроиться поудобнее, но кожа скрипела подо мной, заглушая тихую классику из колонок — Вивальди или Бетховен, не разобрать.

Я чувствовала себя не в своей тарелке: пастельное платье в радужных тонах посреди этого мрачного кабинета, напротив этого мужчины, который явно меня недолюбливал.

— Ты правда любишь Михаила? — спросил он.

Я любила его так сильно, что иногда казалось — сердце сейчас разорвётся.

— Да. Люблю, — ответила я с лёгкой улыбкой. — Думаю, мы однажды поженимся.

Сергей Владимирович оскалился в злой улыбке:

— Даже несмотря на то, что он холодный, расчётливый и не способен любить в ответ?

Улыбка сползла с моего лица, по позвоночнику пробежал жар.

— Михаил совсем не такой.

— Нет?

— Нет, — отрезала я. — Он добрый, заботливый, любящий. Ироничный, но по-своему смешной. Внимательный. Да, бывает сложным, но это делает его особенным.

Иногда я любила его вопреки его недостаткам. Иногда — именно за них.

— Мы его любим, — добавила я, вспомнив, как обожали его и я, и Маша. — И он нас любит.

— А, да, — протянул седой мужчина в серебристом костюме. — Ты и твоя незаконнорожденная дочь.

Я открыла рот, но не нашла слов.

— Михаил — мой любимый сын, — заявил Сергей Владимирович с абсолютной уверенностью.

Я перекинула ногу на ногу, стараясь не отводить глаз от его тёмного взгляда.

— Дмитрий слишком вспыльчивый и неуправляемый, — усмехнулся он без веселья. — Александр — слишком одержимый и психически неустойчивый.

У меня была только одна дочь, но я любила её без всяких «но». Никогда не судила бы за ошибки.

Старик провёл рукой по седым зачёсанным волосам:

— Михаил больше всего похож на меня. Манипулятивный, хитрый, жадный и трудолюбивый.

Я вспомнила, как Михаил прячет улыбку — потому что с детства ему не разрешали её показывать.

Я покачала головой и повысила голос:

— Он совсем не такой, как вы.

Сергей Владимирович склонил голову набок и улыбнулся — фальшиво, снисходительно. Будто знал что-то, чего не знаю я.

— Мать мальчиков — моя вторая жена, — сказал он, глядя куда-то вдаль. — До неё я был женат на другой. На той,